«Последняя сказка Риты»: Земфира и Рената

На экраны вышла «Последняя сказка Риты» — второй фильм Ренаты Литвиновой. Сделанная в соавторстве с подругой Земфирой «Сказка» — об особенностях чисто женских отношений и чисто женской же смерти. Кино снято Литвиновой на личные деньги «буквально в одном подвале и незаконно на улицах, потому что у нас не было денег подкупать московские власти». Земфира выступает сопродюсером и композитором. А еще героиня Литвиновой выходит на сцену, залитая в платье из черной чешуи, и поет ее голосом.

Справка: «Последняя сказка Риты» (Россия, 2012) — мистика, драма. Ангел смерти под видом медсестры приходит в больницу, чтобы забрать душу пациентки. Режиссер — Рената Литвинова. В ролях — Рената Литвинова, Татьяна Друбич («Асса»), Ольга Кузина. Бюджет — 200 тыс. долларов. 100 мин.

В аварийном корпусе московской больницы чахнет Маргарита Готье. Здесь же работает врачом ее подруга. Потом появляется — и объявляет себя «более новейшей» подругой Риты Готье — медсестра моргового отделения Таня Неубивко. Именно ее играет (или не играет, а просто персонифицирует манерным голосом и шаткой походкой) госпожа Литвинова. Неубивко носит под мышкой чучело хорька, назначает свидания у дверей морга и получает букетики «от Иосифа из гепатитного отделения».

Она послана на землю, чтобы забрать душу Маргариты Готье, которая хочет, чтобы смерть явилась к ней в виде красивой женщины в желтом платье и с шампанским.

Собственно, зимний поход ангела смерти за душой Маргариты и есть вся история. Остальное — обычная литвиновская фантасмагория, замешанная на декадансе и магии кино в старинном смысле слова (шляпы с траурными перьями, алые губы, таинственный свет), абсурдной логике сна, городском фольклоре. А также на излюбленной Ренатой идее: госучреждения с облезлыми стенами, архивами и неприступными служительницами канцелярского культа на самом деле — мистический мир, где вершатся судьбы.

Больница в «Последней сказке Риты» именно такая: заплетающие толстые косы с бисером медсестры похожи на нечисть из славянского фольклора, врач, пьющая коньяк на снегу в окружении воронов, — на старинную аллегорическую картину. Весь фильм, по сути дела, — зеркало для героини Литвиновой; прочие женщины в фильме ведут и говорят так же, как она. «Не надо, у меня… аллергия», — жмется бедная Маргарита, когда жених целует ей руку.

Весь этот мир (где экзальтированные женщины устраиваются в манекенные позы в витрине кафе, выложив вокруг мертвые цветы, медсестра украшает себя чучелом хорька, а покойница — шляпой из дымящихся сигарет) устроен по принципам, совершенно не разбираемым в обычных категориях кино.

И это вовсе его не принижает — это просто другая форма высказывания, точно так же как формой искусства является, скажем, высокая мода.

Это кино Литвинова носила при себе долго: имя Маргариты Готье (а это не только «Дама с камелиями», но и, по словам Ренаты, знакомая ей в детстве участковая) и образ патологоанатома, бросающего во вскрытый труп окурок, упоминаются в ее интервью и сценарных набросках давно. Кино вышло не менее фантасмагоричным, чем первый фильм Литвиновой «Богиня», но чуть более внятным и прямым сюжетно. Впрочем, в любом случае, трудно представить, что его целенаправленно пойдет смотреть кто-то, кроме поклонников литвиновского жанра. Или — что поклонники его пропустят.

Ждать перемен от экранного образа Ренаты Литвиновой поклонникам и непоклонникам было бы странно. Она — представительница вымирающего вида кинодив, а им свойственно постоянство и долголетие — иногда длящееся много больше, чем, собственно, их эпоха. Речь об эпохе заходит потому, что есть мнение: Литвинова — персонаж, порожденный 90-ми. И ее появление тогда было органично — подлинной кинодиве нужен фон не блестящий и благополучный, а наоборот, осыпающийся, бедный, прошитый сквозняками: недивный мир. В противном случае это вообще не дива, а банальная звезда.

Для див золотого века Голливуда таким фоном и контекстом была, скажем, Великая депрессия, а для Марлен Дитрих — фронты Второй мировой, где она пела перед солдатами. Рената Литвинова, как фассбиндеровская Вероника Фосс, в конце 90-х была кинодивой в стране, где толком нет кинематографа, — безусловно, роскошный в своем красивом абсурде штрих. Жуткое уныние российских учреждений, по которым порхает Литвинова вначале в фильмах Киры Муратовой, а потом в своих собственных, — как раз органичный контекст и фон для существования дивы. И надо признать, что, пока мутируют политические строи, этот бытовой фон меняется мало.

От классических кинодив Литвинову, впрочем, отличает то, что в их мире почти непременно присутствовал мужчина (творец и деспот), а также хор поклонников, включающий даже храбрецов, претендующих на роль героя-любовника.

А вот дивный киномир Литвиновой (изначально прославленной женщиной-режиссером Кирой Муратовой) столь же чисто женский, сколь и коллективы больничных регистратур.

В «Последней сказке» эта самодостаточная женскость дошла до предела. Сопродюсеры, режиссер, сценарист и композитор — две женщины: Земфира и Рената. Мужские персонажи немногочисленны и нелепы. И нет сомнения, что высшие силы, которые представляет ангел Неубивко, — тоже сплошь женский коллектив.

Елена Полякова

Кадры из фильма — volgafilm.ru