NGS
Погода

Сейчас+9°C

Сейчас в Новосибирске

Погода+9°

пасмурно, дождь

ощущается как +7

2 м/c,

ю-з.

749мм 83%
Подробнее
0 Пробки
USD 94,32
EUR 100,28
Реклама
Здоровье истории Откровенные истории сибирячек, победивших рак груди: «Такая жажда жизни, что медицина бессильна»

Откровенные истории сибирячек, победивших рак груди: «Такая жажда жизни, что медицина бессильна»

Они смирились со шрамами и носят протезы

Бесплатно получить протез и бельё могут только пациентки с инвалидностью

Рак молочной железы раз и навсегда меняет облик женского тела. После операции у женщин часто остаются заметные шрамы и рубцы, а некоторым ради шанса на жизнь приходится и вовсе пожертвовать грудью. Журналист НГС поговорила с жительницами Новосибирска, которые пережили операции на груди — они привыкают не стесняться шрамов, носят протезы и знают, как чувствовать себя счастливым даже в самые тяжёлые времена.

История Екатерины Казаковой

— Шишечку в груди я обнаружила сама, мне было 35 лет. Весной на диспансеризации заметили, что грудь рыхлая, ведь я кормила детей одного за одним. Гинеколог предположила, что ещё не ушли молочные мешки. Я обратила на это внимание, стала контролировать.

Через некоторое время, когда грудь стала однородной, я увидела какой-то шарик, шишечку. Пошла на маммографию, но там ничего не обнаружили. Я всё равно сказала врачу, что у меня не всё хорошо. Разделась, предложила потрогать, врач нашла уплотнение и отправила на УЗИ. Сначала мне поставили диагноз «фиброаденома» и направили к онкологу.

Онколог сделал пункцию, опухоль была доброкачественной, посоветовала на всякий случай вырезать. Пункция — такой анализ, где велика вероятность, что можно не попасть в раковую клетку. Получилось так, что мои раковые клетки не попали в шприц. Казалось, что всё хорошо, что это всего лишь фиброаденома. Я не сразу кинулась её удалять. Когда делают операцию, берут один срез и отправляют на экспресс-анализ, который делается во время операции. Он тоже показал, что у меня доброкачественная опухоль — даже на срез не попали раковые клетки.

Екатерина считает, что больные не должны замыкаться и вести затворнический образ жизни. По её мнению, если разделить с другом радость, её станет больше, а горя — меньше

Спустя три дня меня выписали, я стала ездить на перевязки. Только через две недели пришли результаты гистологии (анализ тканей — Прим. ред.) — рак молочной железы первой стадии. Причём трижды негативный рак. Он не зависит от гормонов и не реагирует на гормональное лечение.

Я не плакала. Когда узнала, то не билась головой об стену, не спрашивала, почему я, за что. Только спросила врача, что мы будем делать дальше. Больше испугался муж. В тот день у меня были планы — я же не собиралась узнавать, что у меня рак, — собиралась в гости к подруге. Звоню ей и говорю, что скорее всего не приеду, у меня рак. А она: «И что? Это не повод откладывать нашу встречу». Мужу сказала по телефону. Приезжаю домой, а он поехал с детьми — такие чувства были, что не мог сидеть и ждать. Когда вернулся — смотрел большими глазами, молчал и не отходил от меня. Это очень важно, когда рядом мужчина, который любит тебя безусловно. Я не думала, что буду лысой, страшно худой или, наоборот, толстой, не размышляла, мол, зачем я ему такая нужна.

Это большая проблема многих девочек, им страшно, как отреагирует муж — вчерашняя красотка с длинными волосами сегодня будет лысой.

Моему мужу памятник надо ставить! Я всегда знала, что он будет рядом. Он буквально носил меня на руках, кормил. После четвёртой химии от смерти спас: у меня было очень сильное обезвоживание, я постоянно падала в обмороки, однажды он меня подхватил и понёс к врачу.

Мне удалили подмышечные лимфоузлы, чтобы понять, пошли ли раковые клетки по организму. После первой операции надрез был ювелирный, его не видно. А после второй у меня поднялась температура, шрам заживал домиком — ну всё, думала, такая молодая, а майку теперь не надену.

Когда волосы в один момент выпали, то муж сбрил остатки, а я слёзы промокнула. В парикмахерскую идти не могла, после второй химии постоянно лежала, меня тошнило — волосы на подушке оставались. Первое время я ходила в платочке — боялась напугать детей, — а потом как-то все привыкли. У меня был парик, но я не носила его. Химиотерапию проходила весной и летом, а парик был очень тяжёлым и жарким. Знаю, что девочки за бешеные деньги заказывают парики, но я предпочитала платки.

На химии волосы выпадают не только на голове. Ещё и брови, и ресницы... Я сильно похудела. У тех, кто принимает гормоны, сильно отекает лицо, появляются большие щёки — человек выглядит больным.

Пережить болезнь Екатерине помогла вера, что супруг с ней навсегда и любит её не за внешность

Я всегда думала, что у меня будет трое детей. Когда только поставили диагноз, врач говорил, что я смогу родить только через 5 лет — всё это время женщины пьют гормоны. Я мысленно прибавила к 36 годам эту цифру — 41, в этом возрасте я не планировала рожать, поэтому попрощалась с мечтой. Но на комиссии мне сказали, что можно через 2,5–3 года. Когда узнала, что беременна, то испытала и страх, и радость. Прошло только 2 года и 3 месяца после последний химии. С дочкой сейчас всё хорошо.

Недавно на приеме у кардиолога я перечисляла свои болячки и упомянула, что после рака груди родила ребёнка. Врач всё это записывала, записывала, а потом говорит: «Знаете, у вас такая жажда жизни, что медицина бессильна».

Нередко при раке груди женщине удаляют не только опухоль и лимфоузел, но и полностью всю грудь 

История Розы Григорьевны (имя изменено по просьбе героини)

— Ещё в 2011 году (я тогда жила в Братске) пошла на маммографию. Обследование что-то показало, но онколог сказал, что ничего страшного. Потом я каждый год делала маммографию. В 2018 году (к этому времени уже переехала к дочери в Новосибирск) я сильно простыла. Через некоторое время выскочила большая шишка, и тогда я записалась на обследование.

Онколог сказал, что долгие годы рак дремал. Мне повезло, что 7 лет он не проявлял себя. Диагноз поставили за день: «рак молочной железы второй стадии». Говорят, что рак не чувствуешь, но это не так. Перед этим я ещё работала в магазине, чувствовала себя с каждым днём хуже и хуже, в один день сильно подскочило давление, и я просто упала.

Когда узнаёшь диагноз, то испытываешь шок — обидно, больно. В горбольнице предложили сперва сделать химию, а после удалить. Некоторым делают иссечение груди, кому-то отнимают грудь полностью — всё зависит от диаметра. Мой онколог посоветовал убрать всё.

Некоторые женщины после операции не могут смотреть на себя в зеркало. Шов, конечно, у меня безобразный, келоидный (с рубцом) — организм плохо сработал, не очень красиво зажило. Я тоже стараюсь не смотреть на себя, первое время даже голова кружилась. Дочка столько пережила, сама обрабатывала мне швы — я не могла взглянуть на свои рубцы.

Сейчас ношу специальный протез. Это силиконовые вкладыши, которые нужно носить в особом бюстгальтере, он с кармашком. Инвалидность мне не дали — комиссия написала, что нет возможности. Добиться инвалидности вообще сложно. Поэтому протез мы купили сами, российский. Есть ещё из Германии, они удобнее — у них застёжки спереди, а у наших сзади. Бюстгальтеры мы брали по 700 рублей за штуку, а протезы — от тысячи. Немецкие, которые рекомендуют, стоят от 4 тысяч.

Если не надеваю протез, то ощущение, будто бы чего-то не хватает, начинает болеть шея, спина — нет равновесия, груза. Протез приходится носить даже дома, ведь ты всю жизнь живёшь с двумя грудями, каждая у меня весила 500–600 граммов — когда ходишь без протеза, с одной стороны есть вес, а с другой пусто.

Первое время после операции кажется, что чего-то не хватает, будто бы грудь на месте и до сих пор болит.

Протез нужно каждый день промывать, чтобы он прослужил долго. Можно и всю жизнь с одним проходить. Одна бабушка из больницы (не знаю, по какой причине она не получила инвалидность — может, просто решила не ходить по комиссиям) насыпала в мешочек гречки и так ходила.

После операции жир с груди сгоняют в район руки, такая шишечка получается — неприятно, у всех под мышкой висит. Летом ношу футболки, платья, но ощущение, что одежду на одну сторону постоянно перетягивает, сидит не так, как раньше, приходится поправлять кофту. В принципе, не видно, что там силикон. Только из-за той шишки уже не наденешь облегающий свитер. После операции толком не ощущаю руку, делаю зарядку, разрабатываю. Её нужно постоянно растрясать — скапливается лимфа, ей же некуда идти. Врачи говорят, что задеты все нервные окончания, нужно время на восстановление, хотя после операции уже год прошёл...

Считаю, инвалидность должны всем давать. Если у тебя есть группа, ты можешь взять путёвку в санаторий, пройти реабилитацию, получить лекарства — их же многим выписывают из-за последствий химиотерапии. Конечно, поддержка нужна.

Но вообще наши российские женщины не унывают. Я сблизились с теми, с кем была на операции. Мы перезваниваемся, узнаём, как самочувствие друг у друга. Одной в 80 лет сделали операцию, она уникальная женщина, такая шустрая, ей и на дачу надо, такая оптимистка, от неё заряжаешься энергией. Говорит, что ей надо прожить ещё пять лет — внука вырастить. Другой 70, она поёт в хоре, занимается физкультурой. Хоть и плохо — она всё равно поёт, не унывать же теперь.

Вы тоже хотите рассказать свою историю о преодолении жизненных трудностей или проблем со здоровьем? Напишите в редакцию НГС по Viber, Telegram, WhatsApp на номер 8 982 781–74–07.

Что еще почитать про онкологию

Девушка, которая борется с лимфомой, честно рассказала о самых раздражающих вопросах. А наша коллега поделилась собственной историей — как она осталась без волос после химиотерапии и через что ей пришлось пройти. До этого главный онколог города назвал четыре основные причины смертности от рака.

ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Форумы
ТОП 5
Рекомендуем
Знакомства
Объявления