Совсем зашились

В 2016 году на швейной фабрике «Бердчанка» началась процедура банкротства, тогда же с согласия городской мэрии в пустующие помещения фабрики въехал военно-патриотический клуб, о чем он сообщил бердчанам с помощью броской вывески на стене бывшего цеха: «Самбо — наука побеждать». Спустя несколько месяцев в другом пустующем цеху неподалеку от спортклуба случился пожар. По сообщению МЧС, сгорела оконная рама и часть внутренней стены. Предполагаемая причина происшествия — хулиганство, заявили тогда в ведомстве.

После происшествия «Бердчанку» проверили пожарные и потребовали от должника обеспечить пожарную безопасность объекта. По этому вопросу конкурсный управляющий фабрики Илья Ходос обратился в специализированную организацию ООО «Дельтатехсервис», от которой получил коммерческое предложение —

восстановить пожарную безопасность «Бердчанки» за 8 млн руб.

Утром 27 апреля 2017 года Ходос пригласил на фабрику кредиторов и рассказал им о случившемся. Протокол собрания доступен на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве. За три минуты кредиторы, то есть единственный человек с правом голоса и займом «Бердчанке» в почти 3 млн руб. — Трофим Кузнецов, — единогласно решили прекратить хозяйственную деятельность предприятия из-за «вышеуказанных обстоятельств, в том числе необходимости проведения существенных, нецелесообразных, по мнению конкурсного управляющего, денежных трат». Так завершилась история фабрики, одевавшей сибиряков с 1940 года.

История падения

Бердская швейная фабрика открылась 3 февраля 1940 года. В самом начале там — на «простейших швейных машинках» — трудились 90 человек, к 2005 году их было уже 500, сказано на сайте компании, доступном и после ее ликвидации.

В последние годы «Бердчанка» шила в основном детскую одежду: куртки, комбинезоны, школьную форму. Кроме того, здесь делали спортивную одежду и трикотаж для взрослых, а также спецодежду: костюмы инспекторов ДПС, медицинские халаты и форму для охранников.

Мощности предприятия были рассчитаны на выпуск 300 тыс. изделий в год, фабрика была оборудована импортными станками, в том числе «системой автоматизированного раскроя и дублирующими прессами проходного типа», сказано на сайте предприятия. Вся продукция «Бердчанки» выходила под брендом LISKI.

Город гордился производством, лучших швей то и дело определяли на доску почета на сайте бердской администрации, фабрика принимала активное участие в конкурсе молодых дизайнеров «Модная провинция». В 2010 году в ДК «Родина» на собрании трудовых коллективов выступал занимавший тогда должность начальника управления финансов и налоговой политики Бердска Владимир Штоп, в своей речи он говорил, что «Бердчанка» за год на 32 % увеличила объемы производства (в этот же год «Бердчанка» выиграла тендер от Минобороны на пошив военной формы нового образца по лекалам Валентина Юдашкина. — Н.Г.).

Тем не менее уже в 2012 году ОАО «Бердчанка» оказалось в списках налоговых должников, в 2013 году ситуация повторилась.

Через год погиб директор фабрики, Владимир Степанов. Его тело нашли у него на даче, в шкафу — мужчина сидел, откинувшись на спину, лицевая часть головы отсутствовала. Рядом нашли охотничье ружье. В правоохранительных органах предполагали, что это было самоубийство. «По некоторым сведениям, у Владимира Тимофеевича в последнее время были финансовые проблемы и сложности в бизнесе. Об этом говорил и его сын, которого вызвали на дачу, где нашли тело Степанова», — отмечало издание «Курьер.Среда.Бердск». В качестве предполагаемых проблем тогда друзья погибшего называли срыв заказов от Минобороны и контрактов по пошиву школьной формы.

В 2015 году «Бердчанка» перестала платить зарплату сотрудникам, а потом и вовсе остановила все производство. Фактически с этого момента фабрика больше не работала. Год спустя на «Бердчанку» подал в суд банк «Левобережный», который требовал признать фабрику банкротом, сумма задолженности в иске составляла 5,7 млн руб. В итоге суд признал предприятие банкротом. Согласно ноябрьскому протоколу собрания акционеров АО, общая сумма требований кредиторов составила 11,6 млн руб., из них 10 млн — основной долг, а 1,2 млн — штрафные санкции.

В январе 2017 года с прилавков за бесценок ушла последняя продукция «Бердчанки» — в последний день горожанам обещали отдавать одежду по 10 руб., но в итоге все забрал какой-то оптовик, сообщали в «Курьер.Среда.Бердск». В марте в помещениях фабрики случился пожар, который окончательно «добил» банкрота, и на очередном собрании акционеры решили прекратить хозяйственную деятельность предприятия.

НГС.БИЗНЕС обратился за комментариями по поводу состояния дел на фабрике к конкурсному управляющему Илье Ходосу. В письме он сообщил, что

в последние годы предприятие зарабатывало только с помощью сдачи помещений в аренду.

Фактически сотрудников на фабрике не осталось, лично Ходос, после получения статуса конкурсного управляющего в январе 2017 года, издал приказы об увольнении 14 человек, еще несколько сотрудниц находятся в декрете. Однако последний директор предприятия Константин Гук, по мнению Ходоса, во время процедуры банкротства попытался устроить на фабрику людей, чтобы образовалась «фиктивная кредиторская задолженность»: «Подписаны дополнительные соглашения к трудовым договорам со сторожами о выплате при увольнении "золотого парашюта" в размере 1 000 000,00 руб.», — написал Ходос.

Никакой информации о незакрытых контрактах «Бердчанки» у Ходоса нет, активы должника руководитель предприятия управляющему так и не передал. Оборудования на фабрике уже нет, единственное имущество — три земельных участка в Бердске общей площадью около 15 га и 1,5 нежилых здания общей площадью 5,3 тыс. кв. м. По его словам, бывшее руководство не предпринимало никаких попыток восстановить платежеспособность предприятия — ни до пожара, ни после.

Дела и без пожара плохи

Во время подготовки материала НГС.БИЗНЕС опросил пятерых представителей легкой промышленности региона, каждый из них подтвердил в беседе, что отрасль испытывает сегодня «серьезные проблемы», но большинство отказалось давать официальный комментарий. Среди основных проблем швейные фабрики называют в том числе перенасыщенность рынка, снижение доходов населения и большую конкуренцию с импортными, более доступными, производителями.

Директор небольшой фабрики одежды «Ажур» (специализируется на спортивной одежде и спецодежде для торговых сетей и кафе) Галина Михайличенко занимается легкой промышленностью уже 25 лет, по ее мнению, шить и продавать одежду в Новосибирске сегодня «не очень легко»: «Покупательная способность [у клиентов] стала меньше в последние пару лет. С тканями проблемы, мы вот работаем в основном с трикотажем, он весь импортный, турецкий, в долларах. Российские производители не делают такие ткани такого качества. Мы, конечно, работаем потихоньку, но не так много, как хотелось бы».

По ее оценкам, продажи упали по сравнению с докризисными временами примерно на 10 %.

Генеральный директор ОАО «Синар» Алексей Елезов также отмечает влияние кризиса, низкие доходы не позволяют населению покупать много одежды. В этой ситуации «Синар» решил расширять сеть по России (с 2014 года они открыли магазины в Красноярске, Омске и Екатеринбурге), а также стал расширять ассортимент, кроме привычных пальто и костюмов теперь здесь шьют женские блузки, юбки и платья. «Не только швейники, но и другие производители товаров народного потребления вынуждены были пойти на сокращение маржи, снижение прибыли, удержание цен. Как у нас раньше предлагался товар экономкласса, так и сегодня мы стараемся держаться на этом уровне, в силу возможностей. Цены, конечно, всё равно выросли, поскольку резко упал рубль в сравнении с тем же 2014 годом», — сообщил Елезов.

Директор «Синара» подчеркнул, что крах «Бердчанки» никак не характеризует всю отрасль, однако проблемы все же есть. «Умерла не только "Бердчанка" — многие предприятия легкой промышленности прекратили работу за эти годы. Особенно это коснулось малых компаний. Трагедии делать не стоит: другим производителям следует принимать меры для стабилизации. "Бердчанка" давно шла ко дну, и причины крылись не в принадлежности к нашей отрасли», — считает Елезов. Он отметил, что экономическая ситуация в стране сегодня «очень тяжелая», а обрабатывающая отрасль, по его данным, упала на 7 %.