«Верю, это будет наш год»: как изменилась жизнь сибирячки, которая спасает старых и брошенных лошадей

В получасе езды от Новосибирска, в глубине Кудряшовского бора, есть место, где время будто замирает. Здесь лошади, которых списали со счетов, обретают покой. Кто-то травмирован в спорте и стал ненужным, над кем-то просто поиздевались и выбросили, как надоевшую игрушку, а кого-то выращивали специально на мясо. Но теперь они под опекой Татьяны Шелистовой. В преддверии года Красной Огненной Лошади вспоминаем историю неравнодушной сибирячки — она создала уникальное место, где животные снова чувствуют любовь и заботу, а гости получают частичку душевного тепла.

В Новосибирской области немало приютов, но лишь один — для лошадей. В конном клубе-приюте «Верю в жизнь» нашли пристанище постаревшие, травмированные и никому не нужные лошади, а вместе с ними козы, овцы, кошки и собаки. Создала это место сибирячка Татьяна Шелистова.

Женщина влюбилась в лошадей в восемь лет, занимаясь в школе олимпийского резерва. Но уже тогда ее детское сердце сжималось от того, как относились к благородным животным — как к живым тренажерам. Прошли годы, и судьба сделала крутой вираж: конюшню, где она работала, закрывали, а лошадей готовились отправить на убой.

«Допустить подобное я не могла, — просто сказала Татьяна. — Выкупила их». Так начался ее путь, растянувшийся на два десятилетия.

Первое пристанище ей предоставила соседняя конюшня, а затем нашелся старый участок с бывшим овощехранилищем в бору. Землю владелец предоставляет бесплатно — Татьяна только коммуналку платит.

«Владелец этого участка — очень хороший человек, ему низкий поклон, — с теплотой и тревогой признала Татьяна. — Но он продает свой участок, и сколько он будет это делать, год или десять лет, мы не знаем. Мы как на пороховой бочке».

Поиски нового дома упираются в суровую реальность: миллионы рублей, которых у некоммерческого приюта нет. Открывать сборы страшно — много недоброжелателей.

Сегодня в приюте живет 15–17 «вечных» подопечных — лошадей-стариков, инвалидов, жертв человеческой жестокости. Еще около 20 — частные, их содержание (16 тысяч рублей в месяц) помогает содержать первых. Это модель, которую Татьяна выстроила сама.

«У нас два отделения: школа верховой езды и отделение приюта. За счет первого мы содержим второе», — пояснила она.

В школу приходят и взрослые, и дети, занятия стоят от 1000 рублей.

«Дети учатся не только верховой езде, но и доброте, человечности», — говорит Татьяна.

Особое направление — помощь в социализации людям с инвалидностью. Рядом с животными они находят покой и смысл.

Территория приюта — это еще и стихийный дом для всех, кого бросили. Отдельный загон — для овец и коз, которых когда-то подарили «на день рождения» и потом привезли сюда. Более 20 собак, которых регулярно привязывают к деревьям у ворот.

«Знают, что мы мимо не пройдем», — вздохнула Татьяна.

Прокормить это большое семейство — подвиг каждый день. Помогает ресторан соседнего санатория и редкие, но щедрые пожертвования.

«Как-то позвонил мужчина из Москвы и сказал, что хочет дать миллион рублей. Мы подумали — развод. Оказалось, его жена увидела репортаж о нас на НГС. Деньги действительно перевел. На них мы положили асфальт — он очень был нужен», — вспомнила чудо Татьяна.

Она не скрывает: работа каторжная, доходов нет, семья не всегда понимает. Несколько раз она хотела всё бросить.

«Но всё возвращалось всегда. Значит, так и должно быть. Мне, судя по всему, просто Господь дал нести эту ношу», — смирилась она.

В преддверии года Красной Огненной Лошади мы решили узнать, какие изменения произошли в конном приюте за прошедший год, и ждет ли Татьяна удачу в следующем — 2026-м, находясь в окружении символов года. Разговор в итоге получился не про надежду, а про выживание.

«Знаете, 2025 год был очень тяжелым, — голос Татьяны звучит устало. — За двадцать лет нам так тяжело не было. Очень много у нас смертей было в этом году… Мы думали, что в этом году закроемся. Было трудно. Ни денег, ни еды. Много обмана, много нас подставляли».

Несмотря на то, что после «Народной премии НГС» о приюте узнало больше людей и даже появилась помощь от завода «Диктур» (его руководство подарило трактор), фундаментальные проблемы не решены. Земельная проблема висит над приютом дамокловым мечом.

«Она у нас на такой же стадии, никто ничем помочь не может. „Покупайте сами“, а своих денег у нас нет. Продолжаем сидеть на пороховой бочке», — констатировала Татьяна.

Владелец выставил за участок нереальную для владелицы приюта сумму: около 30 миллионов рублей. И главная проблема, с которой сталкиваются желающие помочь, — это масштаб.

«Это не собачка, кошечка, которую в клеточку можно посадить. Людям тяжело», — заметила женщина.

Волонтеры, особенно зимой, приходят редко, не выдерживая физических трудностей. А те, кто предлагает помощь в юридических вопросах по земле, часто отступают, столкнувшись с необходимостью даже небольших финансовых вложений.

«Например, нужны деньги к нотариусу сходить, четыре с половиной тысячи. А для меня важнее эти деньги на лечение направить», — объяснила Татьяна.

Такие ситуации часто заканчиваются конфликтами и обидами.

Тем не менее жизнь продолжается. Появились две новые лошади: одну забрали у хозяев, которые уехали и не смогли больше содержать больное животное, вторую — молодую и здоровую — выкупили с сайта объявлений, спасая от сомнительной судьбы.

Нагрузка растет. Только на заготовку сена в этом году ушло 832 тысячи рублей, эти деньги нужно будет отдать до июля. Парадоксально, но приближающийся год Лошади не вызвал ажиотажа.

«Я вообще ничего не почувствовала. Мы объявляли фотосессию с символом года, люди были, но как-то неактивно», — поделилась наблюдениями Татьяна.

Несмотря на проблемы, в голосе Татьяны слышна не сломленность, а какая-то глубокая, философская стойкость.

«Я вообще человек позитивный, во всём стараюсь найти позитив. Каждую ситуацию, каждого человека мы должны прожить, нам Господь это посылает, — говорит она. — Знаете, я по-настоящему верю: год Лошади наступит, и это будет наш год».

Ставка на коня: сибирячка вложила 1 млн в лошадей с характером. Удалось ли на этом заработать.

«Меня дразнили, что я чищу навоз»: сибирячка нашла увлечение, которое в Европе считают элитным. Можно ли на нем заработать?

«Я пресекла его действия конем»: красотка на белом жеребце — о службе в полиции, любви к животным и о том, зачем укусила лошадь.