Тихие ужасы Сибири: 7 локаций, от которых стынет кровь — санаторий-призрак, «зеленый ад» Васюганья и другие жуткие места

Новосибирская область умеет казаться простой и деловой. Город, заводы, развязки, спешащие люди. Но стоит свернуть с асфальта — и начинается другая география. Здесь советский санаторий с колоннами медленно умирает в сосновом бору, гигантская антенна, которая когда-то ловила Москву из космоса, теперь ржавеет в городском парке. А болота, которые называют «зеленым адом», хранят больше пресной воды, чем некоторые страны. Мы собрали несколько точек на карте, где красивое и жуткое сходятся так близко, что уже не отличить одно от другого. Подробности — в нашем обзоре.

Санаторий на берегу Бердского залива построили в 1959 году. Сюда ехали лечиться со всей страны — здесь были хвойные ванны, жемчужные ванны, сероводородные, массаж, физиолечение. Потом все кончилось. Банкротство в начале двухтысячных, тишина, деревья, проросшие сквозь парадную лестницу.

Самое интересное в Речкуновке — не руины сами по себе, а то, что вокруг них развернулась почти судебная драма. Входную группу санатория включили в реестр памятников еще в 1998 году. А в 2024-м — вывели. Общественники пошли в суд. Адвокат Александр Василенко говорил на процессе вещи, которые звучат как приговор эпохе: входная группа Речкуновки «подобна входной группе Пашковского дома в Москве», и «другого такого объекта в регионе и в Сибири нет». На суд пришел сам прокурор области Александр Бучман — коротко попросил поддержать истцов. Суд согласился: приказ инспекции отменили, охранный статус вернули.

Но вот в чем жуть. Здание стоит в сосновом бору, заросшее так, что искусствовед Владимир Авдеев говорил: сфотографировать его можно только фрагментарно. Оно было памятником, оно оставалось памятником. И десятилетиями с ним ничего не делали. Союз архитекторов России писал губернатору, просил защитить и наказать виновных в разрушении. А рядом уже планируют новый курортно-оздоровительный комплекс за восемь миллиардов рублей — но исторические здания восстанавливать не собираются. Речкуновка остается сама по себе. Красивая, мертвая, с колоннами и ступенями, которые еще помнят звук шагов отдыхающих.

В глубине Бугринской рощи прячется параболическая антенна двенадцати метров в диаметре. С 1967 года она передавала в Новосибирск программы центрального телевидения, вела спутник по орбите от восьми до десяти часов, обеспечивала телефонную и телеграфную связь. Собирали ее всем миром: трест дал кабель, завод имени Чкалова — клей, «Экран» поделился жидким азотом. Траекторию антенны поначалу задавали вручную. Потом оборудование совершенствовали, смена сократилась до одного человека. А потом «Орбита» стала старым железом. В 2010 году станцию закрыли.

Здание стоит на балансе мэрии, охраняется, но не используется. В 2025 году его признали объектом культурного наследия — теперь охраняются не только стены, но и интерьеры операторского зала, плоская крыша с шатровым куполом, антенно-фидерное устройство. Город искал инвестора, рассуждал о музее связи, об арт-площадке с дополненной реальностью. Пока тишина.

Жуткое здесь не в заброшенности. Жуткое в масштабе. Огромная тарелка, которая когда-то соединяла людей с Большой землей через космос, теперь стоит среди сосен, как памятник исчезнувшей профессии. Рядом гуляют собаки, бегают дети, а антенна молча смотрит в пустоту.

О Васюганских болотах НГС писал не раз, и каждый раз это описание хочется читать как хоррор. Лесовозная дорога разливается в лужи, похожие на пруды. Старые бревна разъезжаются. Застревают вездеходы. На путь падают деревья. Проводник Вячеслав Карманов говорил корреспонденту: практически в каждом походе приходится браться за топор и бензопилу.

Но самое сильное — не дорога, а сам пейзаж. Сосны на границе тайги и болота вырастают низкими и тонкими, «как будто молодой подрост», хотя им семьдесят или сто лет. Под ногами мох, в котором краснеет клюква. Это уже не лес, а рям — царство мха-сфагнума, лишайников и совсем уж древней, вовсе не человеческой истории.

Вячеслав Карманов говорил прямо: «Летом находиться на Васюганских болотах абсолютно невозможно. Это зеленый ад. Летают облака гнуса, жара». А осенью — удивительные пейзажи. Площадь болот — около 53–55 тысяч квадратных километров, больше Швейцарии, Дании или Эстонии. Здесь около 800 тысяч небольших озер, отсюда берут начало 25 рек. Запасы торфа — больше миллиарда тонн. Место, которое физически выживает человека, но при этом является одним из главных хранилищ пресной воды на планете. В этом и есть его тихая жуть: оно не хочет вас убить, оно вас просто не замечает.

В Первомайском районе, у остановки «Баганская», стоял лагерь военнопленных № 199. Принято говорить, что в этом отделении лагеря содержались немецкие военнопленные, но на самом деле там было порядка 20 разных национальностей: венгры, австрийцы, французы, власовцы, бывшие белогвардейцы. Краевед Александр Матвеев рассказывал НГС: это были «трудяги, низовой состав», в мирной жизни — водители, механики, плотники. Военных преступников среди них не было. Их руками строили жилой поселок оловокомбината у Бугринской рощи, жилой комплекс в Дзержинском районе, дом для партийной элиты в центре, здание Западно-Сибирского филиала Академии наук на Фрунзе.

Зимой 1944–1945 годов скончались три четверти от общего числа умерших в Новосибирске военнопленных. Люди прибывали в лагерь уже истощенными. Кладбищ было четыре: в Первомайском, Ленинском, Заельцовском районах и в Коченевском. Место жуткое не только историей. Александр Матвеев показывал журналисту следы костров на перекрестке возле кладбища.

Говорил, что лет десять назад видел в костровище скелет кошки: «Тут настоящие сборища с жертвоприношениями происходили». Среди черных крестов, по его словам, собираются сатанисты и готы. У местных есть суеверие: частые ДТП на трассе вдоль улицы Баганской объясняют тем, что души военнопленных не получили покоя и мстят. Краевед тут же оговаривался: причины реальные — нет светофоров, резкие повороты, лихачи. Но суеверие живет. Потому что место, где история не закончилась, а как будто застряла, всегда будет обрастать тенями.

Озеро Чаны лежит примерно в 310 километрах к юго-западу от Новосибирска, у границы с Казахстаном. Название происходит от тюркского «чан» — «большой сосуд». Местные называют его древним морем. Самая популярная легенда — о Чановском змее: якобы рептилия обитает в глубинах, переворачивает лодки и проглатывает рыбаков.

Интерес к ней вырос в 2007–2019 годах, когда люди тонули в Чанах с завидной регулярностью. Версии — от выжившего плезиозавра до завезенной саламандры. Скептики уверяют, что за монстра принимают скопления водорослей и коряги, но есть детали, которые делают легенду живучей: в 1997 году археологи нашли артефакты с изображением гигантского змеевидного ящера VI–VII века до нашей эры, а основанное в 1702 году рыбацкое поселение опустело через пять лет по неизвестным причинам.

Наука спокойна. Кандидат биологических наук Алексей Яновский объяснил НГС: озеро мелководное, во многих местах зимой промерзает до дна, рыба ищет зимовальные ямы — «ни о каких водных или плавающих динозаврах в озере Чаны говорить не приходится». Геолог Андрей Ядренкин добавил: озеро возникло не более четырех тысяч лет назад, а плезиозавры вымерли 65 миллионов лет назад.

И все же жуть здесь не в змее. Озеро «пульсирует»: вода то прибывает, то убывает. В деревне Староярково, где осталось не больше двадцати жилых домов, местный житель рассказывал НГС: «Сдвигаются какие-то плиты, и озеро постепенно разливается, а рыба ведет себя как безумная». Деревня может исчезнуть совсем, как исчезло соседнее Среднеярково — там осталась только крапива. Место, которое кормит и хоронит, пульсирует и молчит. И в этом больше настоящей жути, чем в любом змее.

За бетонным забором на улице Владимировской стоят краснокирпичные корпуса психиатрической больницы № 3. Леденящие душу сооружения выглядят настолько жутко, что становится жаль их обитателей. Обветшалые стены, облупившаяся краска, потрескавшиеся окна… История этого места начинается с 1902 года. Комплекс «Красные казармы» построили как военно-остановочный пункт для солдат, шедших по Транссибу. Проектировал комплекс петербургский инженер барон Николай фон Дершау.

Долгое время комплекс использовали по назначению. В 1930-е в казармах разместилась пересыльная тюрьма НКВД, через которую прошли тысячи жертв политических репрессий. И только потом комплекс стал психиатрической больницей. Три слоя памяти в одном месте: солдатский отдых, государственный террор, лечебница для душевнобольных.

Сегодня комплекс «Красных казарм» по-прежнему занимает Новосибирская психиатрическая больница № 3. Семь из девяти объектов наследия находятся в ее пользовании. Здания ветшают, прогулочные дворики находятся в ветхом, аварийном состоянии. Жуткое здесь — не заброшенность, а то, как память о трех эпохах продолжает жить в стенах, где каждый день лечат души людей.

Это место не заброшено — наоборот, оно работает, принимает экскурсии и имеет аудиогид. «Музей мировой погребальной культуры» в 2017 году основал Сергей Якушин, вице-президент Союза похоронных организаций и крематориев, человек, который хотел нормализовать тему смерти в российском обществе. Место остается единственным в России музеем такого профиля.

В павильонах музея — траурные платья XIX века, катафалки, гравюры, металлический саркофаг бердского купца Горохова, найденный после обмеления Обского водохранилища в 2008 году, украшения из человеческого волоса, реконструкции катакомб монахов-капуцинов. Среди прочего — «безопасный гроб» XIX века — конструкция, позволявшая похороненному заживо подать знак, многоразовый гроб с откидным дном, которым пользовались в Австрии для экономии древесины: тело скидывали в могилу, а гроб шел в следующую церемонию.

Желающие могут сфотографироваться в гробу. Номерок в гардеробе выдают тоже в форме гробика с надписью «Не спешите забирать образец. Мы верим, что оригинал вам понадобится очень нескоро». В музее нет ни одного настоящего тела или скелета, но манекены и реконструкции сделаны настолько правдоподобно, что, глядя на них, становится не по себе.

Жуткий музей находится на территории работающего крематория, в Парке памяти. Это не декорация, а место, где смерть — не метафора, а ежедневная работа и одновременно предмет изучения.

Аномальная зона. Ученые взялись исследовать загадочный провал в Новосибирской области — его мог оставить древний метеорит.

Кости детей, призрак актрисы и «Жигули» без водителя: новосибирцам предлагают жуткие экскурсии — обзор 7 самых страшных.

«В одной пещере золото Колчака, в соседней — хана Кучума». Где искать сокровища в Новосибирской области — карты легенд.