Царство мха и воды. Чем уникальны Васюганские болота и зачем туда ехать туристам — летом здесь «зелёный ад»

Васюганские болота — крупнейшая в Северном полушарии болотная система, раскинувшаяся на территории Новосибирской, Омской и Томской областей, а также Ханты-Мансийского автономного округа и Тюменской области. Их площадь принято сравнивать с площадью Швейцарии (не в пользу последней), а сами болота называть «природным холодильником». Но одновременно это — уникальная туристическая достопримечательность, способная удивить даже привередливого путешественника. Журналисты НГС отправились в одно из самых необычных путешествий, чтобы узнать, чем еще уникально Васюганье, и зачем туда вообще ехать.

«Под этой дорогой тысяч пятнадцать лежит», — говорит механик, водитель вездехода и один из проводников туристов Валерий Михайлович и задумчиво смотрит вдоль просеки, в глубину самого привычного на новосибирский взгляд соснового бора.

«Денег?» — уточняет кто-то из группы.

«Людей», — так же меланхолично отвечает водитель.

Поперек просеки, гатью, наложены посеревшие от времени огромные сосновые стволы. Совершенно точно они появились позже страшной гулаговской истории здешних мест, но выглядят — как будто лежат здесь прямо с середины 30-х. И если для этой конкретной дороги слова Валерия Михайловича могут звучать некоторым преувеличением, то если смотреть на все старые лесовозные дороги, ведущие к здешним делянам, они могут оказаться и преуменьшением.

Сейчас бор мало кому интересен: грибов и ягод можно набрать и поближе к человеческому жилью, лес тоже валят в других местах. Так что пользуются старой лесовозной дорогой в основном лесные звери да туристы, отправляющиеся дальше — на Васюганские болота.

Обычно журналисты НГС стараются ездить в интересные места Новосибирской области вдвоем, но этот случай — особенный, и мы едем в составе группы туристов, которую ведет новосибирский путешественник Вячеслав Карманов. И посещать само болото, и идти к нему лучше большой компанией.

Путь через лес к месту стоянки, если смотреть по карте, кажется недолгим: всего 11 километров. Чтобы настолько сократить путь, нужно выехать из Новосибирской области и заехать в Бакчарский район соседней Томской — здесь болото подходит практически вплотную к трассе.

Но чтобы преодолеть даже этот несложный путь, требуется несколько часов, и это несмотря на то, что рюкзаки едут в вездеходах. Местами лесовозная дорога разливается непреодолимыми, больше похожими на пруды, лужами. Старые бревна, которые когда-то помогали транспорту, разъезжаются вкривь и вкось так, что порой застревают даже вездеходы. На дорогу падают деревья. Практически в каждом походе, говорит Вячеслав, приходится браться за топор и бензопилу, чтобы освободить путь. Люди в этот момент ждут технику: места здесь медвежьи.

Сосны становятся все ниже и тоньше, как будто молодой подрост, но в действительности они того же возраста, как растущие у трассы великаны — 70-80, а может быть, и 100 лет. Просто большими здесь, на границе тайги и болота, вырасти они больше не могут.

Почва под ногами становится все мягче, по обочинам вместо травы все чаще зеленеет мох. Если наклониться, в зеленой подушке можно разглядеть темно-красные капельки — ягоды клюквы. Это уже не лес, а рям — край болота, поросший угнетенными соснами. Царство мха-сфагнума, лишайников и совсем уж древней, вовсе не человеческой истории.

С высоты Васюганские болота кажутся бурыми, кроны худосочных карликовых сосенок ярко зеленеют, и безо всякой системы разбросаны блестящие черные линзы торфяных озер. Именно так, рассказывает Вячеслав, значительная часть Сибири выглядела 15 тысяч лет назад: заболоченная тундра, озера, и полное отсутствие людей.

«Сезон посещения Васюганских болот начинается у нас с весны. Это конец апреля и по самый конец мая, и продолжается только осенью, — рассказывает Вячеслав Карманов. И продолжается только осенью. <…> Летом находиться на Васюганских болотах абсолютно невозможно. Это зеленый ад. Летают облака гнуса, жара… И что самое главное, сейчас осень, и мы видим разные нюансы красок. Топь одного цвета, осоки другого, сосенки — вечно зеленые, и вот это вот разнообразие палитры красок создает удивительные пейзажи».

В русской и советской массовой культуре болото — место гиблое, опасное. Сделал шаг в сторону — утонул в трясине, кинул непотушенную спичку — и невольно поджег метановый пузырь. Все это, разумеется, художественные преувеличения, да и растут они (как неуместные на Васюганье рогозы и ивы) на низменных болотах, которые располагаются в поймах рек и по берегам озер. Но эта стадия — «детство» болота.

«Образование болота происходит либо при обмелении, заиливании и последующем зарастании озер, либо при заболачивании замкнутых, прежде сухих понижений при скоплении и застое воды, — рассказала Наталья Соколова, кандидат биологических наук, научный сотрудник Исследовательского центра „Карбоновый полигон“ НГУ. — На этом этапе влага с примыкающих территорий стекает в болото, принося минеральные взвеси и растворенные вещества, поэтому здесь развиваются ивняки и осоково-тростниковые сообщества, требовательные к минеральному питанию».

Но происходит такое недолго: отмершие растения разлагаются, превращаясь в торф, его слой нарастает. Минералов становится меньше, и тростники с зелеными мхами заменяются мхами сфагновыми. Болото переходит в переходную стадию, а затем становится верховым.

Васюганские болота — именно верховые. Питаются они, рассказала Наталья Соколова, не богатыми минералами грунтовыми водами, а только осадками, дождем, состоят преимущественно из мха сфагнума. Он рос здесь веками, причем в центре — активнее, чем по краям, образовывая даже не подушку, купол или двояковыпуклую линзу. Пока идешь к месту стоянки, это незаметно, но рассматривая записанный GPS-трек, понимаешь: палатки для ночевки установлены на 35 метров выше, чем проходит трасса.

Крупной живности здесь практически нет. Для медведя, как бы он ни хотел поживиться клюквой, слишком топко. Лосям нечем поживиться. Но назвать эти места лишенными жизни нельзя. Васюганские болота — самый южный ареал обитания северных оленей. А еще — многих других животных (встречаться с ними туристам вряд ли захочется).

«Нередки встречи на болотах и с опасными животными — ядовитыми змеями, например гадюкой и щитомордником, медведями, лосями», — рассказала Наталья Соколова.

Впрочем, по ее словам, огромные толпы людей могут навредить и самому болоту: мхи и кустарнички растут очень медленно, и уплотнение почвы и вытаптывание мха могут спровоцировать деградацию торфа. А редкие птицы, которые гнездятся на болотах — рябчики, кроншнепы, филины, сапсаны и тетерева — небольшие поклонники производимого толпами людей шума. Так что гулять биолог рекомендует с сотрудниками заповедника: они точно не дадут людям навредить болоту.

Сказать, что почва здесь мягкая и податливая, значит соврать: земли здесь нет вовсе. Только мягкая моховая подушка, а под ней — вода, жидкий торф — все тот же мох, медленно разлагающийся в стерильной болотной воде, да редкие сосны, растущие там, где потверже. Залитые солнцем, поросшие травой ровные полянки — гальи. Необычное слово — это специальный западно-сибирский географический термин, обозначающий лишенные древесной растительности болота, похожие на ровные зеленые луга. Именно в них легко провалиться в трясину.

«Самые опасные участки болот — низинные, как например в лесу. Здесь [на верховых болотах], как правило, сразу чувствуешь, где опасно. Где-то идешь — плотно, а, например, на перешейке между озерами — жиденько, и ты сразу оцениваешь, стоит туда идти или нет, — объясняет Вячеслав. — Другое дело, что, если такие участки всякий раз огибать, траектория выходит слишком извилистой. Это быстро надоедает, возникает соблазн, не пойти ли напрямик. И вот там-то и возникает эта динамика, провалишься ты или нет».

Провалиться в трясину — задача не то чтобы слишком сложная: моховая подушка не везде одинаковой толщины, и в некоторых местах ее легко прорвать ногой, «засадиться» по щиколотку, по колено, а то и по пояс. И если человек отправляется на болото в составе небольшой группы, а то и вовсе один, такой провал может оказаться последним в жизни. Не потому что неосторожного любителя острых ощущений картинно затянет в трясину, будто в фантастическом кино. Судьба жертвы болот будет и прозаичнее, и страшнее: не имея возможности выбраться из зыбкой внутренности болота, он останется умирать от голода и жажды: есть здесь нечего, вода — обманка. Почти лишенная растворенных в ней минералов, она не утоляет жажды.

«Вот я провалился, — нарочно дырявит мох ногой путешественник. — Выжал остатки воды, остатки воздуха, и у меня под стопой образовалось что-то вроде вакуума, и выдернуть ногу становится проблематично. <…> Усилий двух-трех человек может быть элементарно недостаточно, чтобы провалившегося вытащить».

Выбираться из топи не проще, чем из проруби: мягкая сфагновая губка под руками распадается так же неотвратимо, как крошится хрупкая ледяная корка. Но если товарищей у провалившегося много, и все вооружены слегами — длинными и прочными шестами, шансы вернуться домой становятся стопроцентными. И дело даже не в том, что слегой легко ощупать участок пути на предмет надежности и протянуть ее тому, кто «засадился». Встав на шест и распределив по нему вес, не уйдешь глубоко в торф, а самые ненадежные участки трясины можно преодолевать «гусеничкой»: положив две слеги, первый человек в группе проходит по ним, затем — кладет следующие два, и так до конца опасного места. Замыкающий собирает шесты, и группа может продолжать путь.

Ночевать на болоте — дело непростое. Мало того, что найти на нем ровное и сухое место практически невозможно, нужно еще и не забыть о том, чтобы не только болото не навредило людям, но и люди — болоту.

Если первый вопрос туристы решают просто, установив палатки на заранее привезенные дощатые настилы, со вторым сложнее. Принимать душ здесь нельзя. Если туристическому туалету местные растения только обрадуются (минералы тут в дефиците), мыльная пена так и останется плавать среди палаток, превращая удивительный, ни на что не похожий пейзаж Васюганья в обычную человеческую свалку. Влажные салфетки здесь тоже под запретом: они не разлагаются до конца, и особенно брезгливые чистюли должны быть готовы увезти их, использованные, назад, в цивилизацию.

Спать здесь, мягко говоря, удовольствие на любителя, и дело не в том, что журналисты — неженки, привыкшие к уютным постелям и теплым одеялам. Просто даже в последние жаркие выходные сентября (а мы гуляли по болотам в почти тропическую жару) от воды снизу ползет холод. И это — еще одна важная и известная, кажется, любому сибиряку особенность Васюганских болот. Это настоящий природный холодильник.

«Поглощение СО₂ из атмосферы растениями и „захоронение“ его в виде торфа позволяет сдерживать проявление парникового эффекта. Кроме того, благодаря большим объемам влаги, которой насыщены залежи торфа, и большой теплоемкости воды, болота в теплый период года медленно прогреваются, а осенью медленнее остывают по сравнению с окружающими территориями, — объяснила Наталья Соколова. — Это „сглаживает“ резкие колебания температур весной и осенью поблизости от болот, что особенно заметно у нас на юге Сибири, где из-за континентальности климата характерны их перепады».

Но терпеть мелкие неудобства на болоте легко — они стоят того, что человек видит вокруг. Здешняя красота — странная, непривычная и даже чуждая. Кто-то сравнивает ее с космосом. Другие — с древним прошлым, как планеты, так и собственной семьи. Интеллигентнейшая преподавательница Галина, которая едет на болота уже в шестой раз, говорит у вечернего костра, что перезагружается здесь: на лесной дороге, где под старыми бревнами не сосчитать человеческих костей, она буквально чувствует некую тяжелую энергию, а поднимаясь наверх, на моховой купол будто бы очищается. И она в этих чувствах не одинока.

«Мой прадедушка был кулаком, в 1932 году его сослали в Нарым. <…> Занимались лесоповалом, землянку копали. У них с прабабушкой было на тот момент трое детей, младшей дочке — два года, она в первые месяцы умерла. А моей бабуле это место дало жизнь, — рассказала еще одна туристка Ольга. — Когда она родилась, прабабушка вместе с детьми бежала. Мы с бабушкой с ней сидели, разговаривали, и она сказала: „было бы неплохо съездить туда посмотреть вообще, что это“. В прошлом году бабы не стало. А я сюда приехала. Узнать, посмотреть… ниточку истории».

Личный, исторический или даже эзотерический смысл придавать болотам вовсе не обязательно — это личное дело и личная история каждого человека. Другие туристы едут на Васюган за необычным контентом или веселыми туристическими развлечениями вроде катания на лодках по торфяным озерам или прыжков в трясину (если как следует постараться, можно уйти туда по пояс или даже по грудь и почувствовать себя жертвой трясины — в группе это безопасно).

Болото дает каждому свое.

В прошлом году журналисты НГС исследовали Маслянинский район и побывали в селе Егорьевское. Там 200 лет добывали золото, а затем решили превратить его необычную для региона историю в туристический бренд.