В конце мая компания «Сибакадемстрой» сообщила о назначении главным архитектором Барта Голдхоорна — известного голландского архитектора и издателя. В июле господин Голдхоорн приехал, чтобы выступить на конференции TEDxSalonNovosibirsk, а до неё согласился на предложение НГС.НОВОСТИ прогуляться по городу. Он рассказал, каким видит Новосибирск, как сделать его пригодным для пешеходов и регулировать строительство, и раскритиковал новосибирские долгострои.
Справка: Барт Голдхоорн окончил факультет архитектуры Делфтского технического университета в Голландии и в 1989 году открыл собственное архитектурное бюро в Амстердаме. 1993 год провёл в Москве, получив стипендию Fonds voor Beeldende Kunst, Bouwkunst en Vormgeving, затем работал в Нидерландском архитектурном институте в Роттердаме. С 1995 года издаёт профессиональный архитектурный журнал «Проект Россия», также является издателем журналов «Проект Балтия» и «Проект International». С начала 2000-х курирует международные архитектурные конкурсы (по данным «Википедии»).
![](https://n1s1.hsmedia.ru/3c/65/c7/3c65c706fc7035a747ed1c9bb197ad89/656x438_1:5593_95644a3fd86d2b1a12719da8f8340fd4@1500x1000_0xOy8F2zzc_4945404444936515674.jpg.webp)
На вопрос, каким он видит Новосибирск, Барт Голдхоорн с улыбкой отвечает: «Хаотичным». Мы встречаемся у отеля DoubleTree by Hilton, но архитектор сразу говорит, что в отелях жить не любит и предпочитает квартиры.
«Один раз в Новосибирске я бронировал квартиру. Приехал — какой-то забор, за забором высокий дом, вокруг тоже заборы и высокие дома… Я думаю: "Я же бронировал квартиру в центре города, как так получилось? Меня обманули, я на окраину попал!" — со смехом вспоминает Голдхоорн. — На следующий день я посмотрел в компьютере, как всё-таки попасть в центр. И оказалось, что я в центре».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/cf/30/f9/cf30f98cd92b99bf9fe5694ca49110fa/656x438_1:5593_d850dd2f6622605e277084de25cd4a56@1500x1000_0xN8tIMUUG_2068473969978622049.jpg.webp)
Новосибирские заборы и хаотичная застройка огорчают архитектора: ограждённые территории не формируют приятного городского пространства. «Само по себе то, что человек хочет чувствовать себя безопасно, нормально, но с этим должна быть связана градостроительная концепция», — говорит он.
Россия, по словам Барта Голдхоорна, идёт по пути капиталистического градостроительства, где влияние власти на рынок довольно слабо. По тому же пути развивалось оно и в Америке, и в Азии. В Европе, наоборот, градостроительство основано на регулировании — в частности, высотности.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/79/be/f3/79bef380da9f8a6c3940fd8cf6896a5b/656x438_1:5593_5aaa4a70a88f0269682c067acb9e7562@1500x1000_0xHg3pHQfh_9431944254229561277.jpg.webp)
Но регулирование — тема очень сложная. В архитектуре, к примеру, оно почти невозможно. «В Роттердаме напротив вокзала стоит башня, которую архитекторы очень не любят. Я знаю тех, кто сидел в комиссии, принимавшей проект, они три раза просили архитектора [его] перерисовать, но всё равно ничего хорошего не получилось, — рассказал Голдхоорн. — В какой-то момент уже нет способа [повлиять на него], ты же не можешь судиться из-за вкуса».
Между тем, добавляет голландский архитектор, город при выделении земли может обязать застройщика работать только с хорошими архитекторами, которых определит специальная комиссия или конкурс.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/bb/58/b8/bb58b8c376e36e5eca9436a060679808/656x438_1:5593_b8b79a2a170aae2789d77d15384900c9@1500x1000_0xl85O6YtT_5392611459856498711.jpg.webp)
Примерно такая система работала в СССР, в том числе во времена строительства известных конструктивистских объектов, таких как жилой комплекс «Динамо». («В сайдинге!» — удивлённо восклицает архитектор.) Хотя горожане не всегда понимают ценность конструктивистских домов, архитекторы их очень любят.
«У архитекторов тогда было ощущение, что они работают над созданием нового мира, — объясняет Барт Голдхоорн. — Это не архитектура для эстетики, украшения, а архитектура как программа нового общества, как функция. Если назвать архитектора декоратором, он обидится сильно, это очень поверхностно. Нет, мы думаем о жизни, как человек должен жить».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/66/ee/71/66ee71db8865da274f0cdefd5f5ebe25/656x438_1:5593_b4910f24d6d6354af234a414653a62ac@1500x1000_0xlH6iewwL_4521940082150420188.jpg.webp)
На бульваре, разделяющем Красный проспект, нам приходится перекрикивать гул машин и технику, заменяющую очередной рекламный баннер. Подобные бульвары есть во многих городах России, говорит Голдхоорн. «В 2000 году я ехал по всей России, был в Екатеринбурге, Новосибирске, Красноярске, Хабаровске, — этот бульвар бесконечный, он везде есть», — смеётся он. И везде, добавляет архитектор, с ними есть проблемы.
Чтобы бульвар заработал, размышляет он, нужно сократить ширину проезжей части и количество машин, благоустроить тротуары с обеих сторон от него. Хотя и просто как зелёная зона он неплохо работает: даёт акцент району.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/94/e8/21/94e8215a90cd546934678ef1747cbabf/656x438_1:5593_dde21f5438f81f5cc80fa296ad58ae26@1500x1000_0xu9lzmnZK_4286599026809210817.jpg.webp)
Пригодным для пешеходов архитектор наш город не находит, хотя в центре «ничего ещё». «В прошлый раз я приехал в мае или в апреле, уже жарко было, машин много, и я чувствовал, что да, это — р-р-р! — монстр такой, — улыбается он. — На машине не очень приятно [перемещаться], потому что постоянные пробки, пешком или на велосипеде вообще не представляю, как добраться до другого района».
В Голландии велосипедов уже больше, чем людей, рассказывает Голдхоорн, даже работают специальные штрафстоянки для неправильно припаркованных «двухколёсных». «Конечно, велосипед — это невероятно удобно для перемещения в городе. Здесь, в центре, можно представить, как это реализовать, но мало надежды, что это когда-нибудь [будет везде]», — качает головой собеседник, оглядывая разбитую брусчатку у кинотеатра им. Маяковского.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/c0/27/7c/c0277c4d8ce86d233e0f1f5fef584df0/656x438_1:5593_bf603801e21b7da50997b14f275efbcb@1500x1000_0xgfQSVR1W_8477235516809787799.jpg.webp)
Вся проблема, считает он, в отсутствии чёткого планирования. «У девелопера есть участок, у него есть 1 въезд-выезд, и всё, — он не встроен ни в какие сетки дорог. И в результате каждый микрорайон живёт как остров, нет, как в центре города, непрерывного пространства. На Западе застройщики покупают кусок города, где всё продуманно и есть», — объясняет архитектор.
Плотно заставленные автомобилями улицы — тоже проблема многих городов, но кое-где её уже пережили и начали запрещать строить парковочные места при новом строительстве: ведь с дополнительными парковками появятся дополнительные машины. «Но это [возможно] только при условии, что есть хороший общественный транспорт и приятные пешеходные бульвары», — тут же подчёркивает Голдхоорн.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/71/7f/63/717f630a6e90f6de6e7894d2ad03915b/656x438_1:5593_388cc9d3b9feb87029fd5daae865fdc7@1500x1000_0xnNKNBrmT_9303972959164495579.jpg.webp)
На углу с ул. Урицкого архитектор обращает внимание на ещё один конструктивистский дом и удивляется, узнав, что он в число памятников архитектуры не входит. «Мне нравится этот дом, — говорит он. — У него приятная высотность — 4 этажа, что хорошо само по себе, комфортно для человека, интересные вертикальные слияния. Хочется, конечно, его отреставрировать».
Проблему содержания российского жилого фонда голландский архитектор называет парадоксальной: формально жильё в советское время было арендным, как и в Голландии сегодня, но его можно было, например, передать по наследству, совсем как собственность. «Но обычно человек ничего не платил за эту собственность — в этом вся проблема. Он её получил даром по приватизации и поэтому не ценит», — считает он. Решит эту проблему, скорее всего, только время.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/71/9a/03/719a03298e217c686594666ab5297349/656x438_1:5593_1dfdfee0b76456532d3ab3ae406da365@1500x1000_0x4I00ohgg_4554166633809987530.jpg.webp)
Напротив конструктивистского дома отблёскивает новым остеклением ЖК MilkHouse. Голландский архитектор с ним уже знаком и хвалит фасад, будто собранный из вертикальных блоков, отсутствие гирлянды проводов и особенно — умеренную этажность.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/b6/ae/23/b6ae23fe694fff890e476f101e1989ff/656x438_1:5593_bcd43948e2bd0a64ca20ed8acf7bc656@1500x1000_0xrfA10Zce_5537576821693237410.jpg.webp)
Единственное, что архитектор отмечает как минус во дворе комплекса, где завершается благоустройство, — автомобильный проезд. Конечно, он необходим, признаёт Голдхоорн, но выделять его тротуаром не стоило бы — лучше скрыть под благоустройством.
«Когда один немецкий архитектор в первый раз в 1988 году показал такой двор в Германии с японским садом, все архитекторы [удивились]: а если пожар? Пожарные просто едут через этот японский сад, но когда это будет. Потом переделаем этот сад, какая проблема. И сейчас, надо сказать, много архитекторов в Москве так делают, и все уже привыкли к этому подходу, поэтому я удивляюсь, что здесь этого всё ещё нет. Ну не додумались ещё», — комментирует господин Голдхоорн.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/ed/b5/0a/edb50afae3f132e214231ee052c8c11e/656x438_1:5593_6a151a1860efc8747c2438a1676b4edc@1500x1000_0xh0W6uoNH_0323934181337008498.jpg.webp)
В общую концепцию можно было бы встроить и памятник архитектуры, который сегодня деликатно огибает забор, замечает он, наделить его общественными функциями, чтобы старая архитектура получила новую жизнь. «В старом доме сделать детский сад [было бы] прекрасно. Для детей это тоже очень важно, чтобы они поняли, что такое история, как было раньше, чтобы какая-то память о месте осталась», — объяснил архитектор.
Российские детские сады и школы за заборами голландскому архитектору непонятны: «Детей туда запирают, вечером забирают и они не понимают, как функционирует город». В Голландии школа может находиться в 3–5 км от дома, и с 12 лет добираться до неё ребёнок должен самостоятельно — на велосипеде или на общественном транспорте. «Это важный шаг, получение самостоятельности», — говорит он. Но для этого, конечно, транспорт должен быть правильно организован.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/04/48/d9/0448d94123c9b1c5e5a71c8156025d63/656x438_1:5593_b6f74f21ba146c83f761eba79fc8dab1@1500x1000_0xxP4ggUkS_5317746980502987182.jpg.webp)
Долгострой на ул. Урицкого господина Голдхоорна шокирует. «Это какой-то ужас!» — восклицает он. Подобной проблемы в Голландии нет: если там и пустуют здания, то только устаревшие офисные, которые ждут редевелопмента. «Всё-таки есть большой спрос на жильё в больших городах, и всё равно кто-то найдёт возможность их приспособить, — объясняет он и, поглядывая на оголённый утеплитель долгостроя, произносит: — Я бы экологические службы туда отправил и заставил это убрать».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/31/a6/c2/31a6c2426eea8d9741f7d954e71d20d9/656x438_1:5593_a179281b485369db8f06d82d22b0d71f@1500x1000_0xD5yTYz2Y_4915752555798619876.jpg.webp)
Зато бар Chops, организованный в бывшей кухне детского сада на ул. Щетинкина, архитектору нравится: «Вау, класс! Видите, как хорошо работают такие места в старых зданиях для общественной функции!».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/56/60/73/566073f1d280c6d49db093fc8fdec640/656x438_1:5593_6b9907809c4aa82afe6599cd9a1a814a@1500x1000_0x99NZZA8N_8656299088206880261.jpg.webp)
Таунхаусы на ул. Щетинкина, 32 для голландского архитектора оказались сюрпризом. В англосаксонских странах, говорит он, подобные дома появились естественным образом, став из пригородных городскими, наши же кажутся несколько смешными. «Но любой эксперимент, конечно, очень интересный и необычный — в этом отношении это прекрасно, — добавляет он. — Я думаю, таунхаусы за городом в России можно развивать, потому что они дают возможность очень дёшево строить частное жильё — в Голландии это один из самых дешёвых типов строительства, они очень индустриализированы, просты, экономичны».
Самое дешёвое российское строительство — типовое панельное — Барт Голдхоорн критикует уже достаточно давно: «Панельные дома — это как если бы Форд до сих пор выпускал свои T Ford, где может быть только один цвет — чёрный». Хотя сегодня он признаёт, что для индивидуальной застройки России нужна в принципе другая стройиндустрия, а это невозможно.
В этих условиях надо просто поменять подход к типовому строительству: «В "Сибакадемстрое" мы можем какие-то элементы повторить, но это не означает, что дом повторится полностью. Это более гибкая система, которая позволит повторять проекты, но они всё равно не будут похожи друг на друга».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/9b/f7/fa/9bf7fad9258a375d67620901ea9862b0/656x438_1:5593_e0d8cfe2f75b88ad043849878adf4547@1500x1000_0xCBcOfHnI_6427091768694043106.jpg.webp)
Точечная застройка концепции кварталов Голдхоорна противоречит, но, к примеру, 2-этажный стилобат, на котором высятся жилые башни ЖК Montblanc, он одобрил: это позволяет создать комфортный масштаб. В целом архитектор считает, что уплотнение застройки, в отличие от строительства новых микрорайонов на окраинах, — более правильный путь развития города.
В качестве примера он приводит пермских проектировщиков, которые доказали, что город можно достраивать изнутри, но при этом отметили, что планировать надо и точечную застройку. Когда в Голландии проходила реновация, рассказывает архитектор, она сперва встретила множество протестов, поэтому в каждом районе было создано проектное бюро, которое на месте с жителями и местным бизнесом проектировало развитие этого района.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/4a/07/cf/4a07cf899d060878f2ecbc59270c9b3a/656x438_1:5593_a77066c6ac21975a326d1f9d7c35a2bc@1500x1000_0x7mj8vgeG_5681423860255944619.jpg.webp)
В Новосибирске же пока строительство делится преимущественно на точечное и микрорайонное. Причём микрорайоны возводятся индустриальным способом, что убивает качество проживания в них, считает Барт Голдхоорн.
Архитектура Горского жилмассива, например, одобрения у голландца не вызвала: по его словам, в микрорайонах технологии диктуют внешний вид домов, что в принципе неправильно. «В поздних сериях начали выдвигать секции, делать рельеф, — не потому, что это красиво, а потому, что это был единственный способ разнообразить [дома]», — сокрушается голландец, обводя взглядом фасад ближайшей 9-этажки.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/f6/90/7b/f6907bcb110cf3e4c31e08f1d2f62085/656x438_1:5593_10105a724b803fc516ddef6fe080fd38@1500x1000_0xcB08P12n_5747252050133628721.jpg.webp)
Впрочем, такой формат приемлем хотя бы по этажности, говорит Голдхоорн: «Я недавно ехал через Химки. Я там был 15–20 лет назад, когда строились новые дома, и помню, как это было ужасно, — микрорайонная застройка. Но это рай по сравнению с тем, что строится сейчас, потому что это уже не 9 или 12, а 25 этажей бесконечной стены — это вообще не гуманно, там никакого качества жизни, это просто коробки для жизни».
![](https://n1s1.hsmedia.ru/8b/31/e5/8b31e5f3ec700ad7c8da02fb8652f01d/656x438_1:5593_99643342f231962165a7ef45e95f1f6f@1500x1000_0xf4OAp6Xf_5039554778599207174.jpg.webp)
Хотя проект «Европейский Берег» — это тоже микрорайон, Барт Голдхоорн проектирует здесь кварталы. Такой, например, будет новая очередь строительства. Кое-что от европейского подхода к градостроительству здесь применяется давно: нет закатанных в асфальт внутридворовых проездов — они выложены брусчаткой и представляют собой, по сути, пешеходную зону, нет машин во дворах.
![](https://n1s1.hsmedia.ru/91/42/3a/91423aa48d925b1ad418a8d3d1829907/656x438_1:5593_d29cd462a20ddada86e304c4eb70ca72@1500x1000_0xS8Xk2RY9_1032924444065844638.jpg.webp)
Самый частый вопрос читатели НГС.НОВОСТИ задавали о самом назначении Барта Голдхоорна главным архитектором компании «Сибакадемстрой»: неужели у нас недостаточно своих архитекторов? Господин Голдхоорн отвечает: недостаточно. Их число на душу населения, говорит он, меньше, чем в стране с самым низким показателем в Европе — в Латвии.
При этом у российских архитекторов недостаточно опыта работы с новыми технологиями, пробелы в образовании. Хотя сейчас молодое поколение, имеющее доступ к профессиональной зарубежной литературе, этот разрыв должно сократить, надеется голландский архитектор. «Я за российских архитекторов, конечно», — добавляет он.
Лиза Пичугина
Фото Ольги Бурлаковой