«Как убили, тогда и пришли». Слепой пенсионер поселил у себя бездомных — жалобы соседей игнорировали, пока не случилась беда

17 июля в старой трехэтажке на улице Оловозаводской произошло убийство из тех, что редко оказываются на страницах СМИ: пьяная бытовуха, в ходе которой один из жильцов до смерти избил другого. Мужчина практически сразу признался в том, что натворил. Но не сложное для следователя преступление оказалось лишь видимой частью истории, которая со стороны выглядит будто сценарий фильма Алексея Балабанова. Журналистка Анна Скок выслушала жителей дома, хозяйку нехорошей квартиры, полицейских и чиновников и узнала, почему за предполагаемого убийцу встал горой весь подъезд и можно ли было хоть что-то исправить до того, как дело дошло до убийства.

Что точно происходило на лестничной клетке в доме на улице Оловозаводской, 2 17 июля, вряд ли кто-то сможет сказать точно. Сам обвиняемый, по словам соседей, ничего не помнит, а главным и, по сути, единственным свидетелем произошедшего стал 11-летний мальчик.

«Я была на работе, а дома был ребенок. Вечером этот убитый, Игорь, постучался к нам в дверь. Сын увидел его в глазок, но открывать не стал, потому что испугался, — рассказала жительница дома Светлана Голоюхова. — Потом он увидел, как Игорь звонит к соседям, а дальше — драку».

Перепуганный ребенок сделал единственное, что мог в такой ситуации: позвонил маме, а та, в свою очередь, соседям.

«Света позвонила нам с мамой, мы бегом наверх, — продолжила Анастасия Бояркина. — Смотрим: лежит Игорь. Мне пришлось у него два раза пульс проверять, я вызвала реанимацию, но приехали они минут через 50. Может, он и жив бы остался, если б всё из тела не вытекло… Они же, скорая, вызвали и полицию».

Предполагаемого убийцу нашли моментально — буквально по горячим, точнее, кровавым следам. Они вели в квартиру Москвиных. Перебравший с алкоголем Евгений Москвин был дома, спал мертвым сном. Как запомнила его мама Леонида Васильевна, придя домой, сын на автопилоте разделся, сунул шорты и майку в стирку и ополоснулся. Ничего странного в этом не было: мужчина отличался чистоплотностью. Визит полицейских стал для семьи неожиданностью.

«Я на работе была, и он мне позвонил, ему полиция позвонить дала. Сказал: „Я, по-моему, убил соседа“. Я говорю: „Да не может быть! Как ты? Ты не мог!“. А он ответил: „У меня ноги в крови“, — вспомнила жена предполагаемого убийцы Лидия Москвина. — Я прилетела сюда, меня всю трясет. Да я до сих пор в шоке, все думаю: как? Может, он просто побить хотел, да силу не рассчитал? Он сам по природе очень сильный, он спортом занимался… Если бы я была дома, ничего бы этого не случилось».

Лидия прерывисто, долго вздыхает и некоторое время молчит. А потом рассказывает, какой хороший человек ее муж: добрый, заботливый, нежадный. Помогал ее осиротевшей племяннице деньгами — работал побольше, без выходных. Она даже за квартиру и кредит платить не умеет: всё делал муж. Никогда не был судим, даже не курил. Единственный грех — любил выпить пива.

Соседи, что бывает редко, ее в один голос поддерживают.

«Суд будет — мы все пойдем и дадим показания, как такое произошло, — со спокойной уверенностью говорила за пару часов до этого Анастасия Бояркина под энергичные кивки Светланы Голоюховой. — Нужно сначала [результатов] экспертизы дождаться, но, может быть, это было никакое и не убийство, а, например, состояние аффекта».

Дом № 2 по улице Оловозаводской — типичная для микрорайона Бугринская Роща малоэтажная сталинка. Крепкая, с высокими потолками и просторными комнатами, с пестрым разнообразием окон по обшарпанному фасаду — от распахнутых настежь деревянных рам до новенького пластика.

В отличие от многих подобных домов, новых жильцов здесь больше, чем старых. Анастасия с мамой взяли в ипотеку квартиру на втором этаже, Светлана Голоюхова с семьей снимают жилье на третьем. Через стенку от них не так давно поселились Москвины.

Но остались и те квартиры, в которых люди живут десятилетиями, иногда с самого детства. В одной из них на третьем этаже жил слепой пенсионер, которого Анастасия и Светлана называют просто дедой Сашей или дедушкой. Одинокий, не способный обслужить себя самостоятельно пенсионер вдобавок страдал алкоголизмом.

«С апреля месяца [как потеплело] всё началось. Появилась жуткая вонь фекальная, невозможно зайти в квартиру собственную, и просто невозможное количество тараканов. Дедушка в квартире напротив постоянно кричал. Как ночь, так его и бьют, — рассказала Светлана Голоюхова. — Я как новый жилец начала выяснять, в чем дело, и узнала, что дедушка, слепой и плохо ходящий, злоупотреблял и по этому делу пригласил бомжей к себе жить».

Оккупанты появились в квартире пенсионера за пару лет до того, как квартиру на Оловозаводской, 2 сняла Светлана. Вместе с Александром Васильевичем Р. (полные данные пенсионера известны редакции) поселились тот самый Игорь, которого остальные соседи называют бомжом, его взрослая дочка (по словам жильцов, страдающая рядом заболеваний, в том числе с психическими проявлениями) и питомцы женщины: две крупные собаки и кошка. Периодически появлялись и новые лица.

Выгулом питомцев никто из компании себя не утруждал, уборкой тоже не занимались. В основном пили. В какой-то момент беспокойные жильцы сломали унитаз, и в качестве санузла решили использовать ванну. Удушливая вонь вместе с насекомыми начала распространяться по всему подъезду.

Порой все соседи, включая и Евгения Москвина, пытались поговорить с незваными квартирантами. В «тихие дни» просили хотя бы «показать дедушку»: иногда у них возникало подозрение, что пенсионер может быть уже мертв. Но чаще дни выдавались «громкими».

«У меня муж ему [Игорю] замечания делал. Говорил: „Ты трави тараканов. Не шуми“. Сколько раз стучал вот так в час, в два ночи. Они же время не понимают: напьются и грохочут, а у нас спальня от них через стенку, — рассказала Лидия Москвина. — Я человек терпеливый: подушечку на голову и спать. А муж ходил, стучался к ним. Но бесполезно: пьяные».

«Сын всё к ним бегал, два года бегал. Дозваться не могли ни милиции, ничего. А вот когда приколотили его [Игоря], тут же сразу появились. Где раньше-то были?» — добавила ее свекровь.

По словам Светланы Голоюховой, она тоже звонила в полицию, но никто не приезжал. Анастасия подтверждающе кивает, а потом невесело шутит: «У нас вышло как в том анекдоте: когда убили, тогда и приехали».

«Звук был, как будто они этого дедушку о пол бросали. Буквально: как будто падает тело килограммов пятьдесят. И еще „тарантелла“ — это когда вот так тараканов топчут, — припомнила живущая под нехорошей квартирой Анастасия. — Но разве их всех затопчешь? Там их, мертвых, было по полу слоем сантиметров в пять вперемешку с собачьими фекалиями».

Крупные насекомые деловито шныряют по лестницам и стенам в подъезде, не боясь дневного света. Когда Анастасия барабанит по клавишам вынесенного из нехорошей квартиры крошечного детского пианино, заполошно выбегают изнутри. В каждой квартире в этом подъезде у порога и вдоль стен — широкие, жирные меловые следы. Так люди пытаются не впустить насекомых на свою территорию.

Получается с переменным успехом, но пока в закрытой и опечатанной нехорошей квартире остается лежать мусор, с этим не справятся ни соседи, ни даже чиновники: жилье в собственности, и хозяин его — не страдающий алкоголизмом опустившийся пенсионер.

Проверить, жив ли их пожилой сосед, Светлана и Анастасия смогли только после того, как в дом наконец приехали полицейские, а вместе с ними, по словам женщин, и сотрудники районной опеки. И увидели то, в сравнении с чем «миллиарды тараканов» показались обеим не самым страшным, что бывает на свете.

«Он буквально ползал по квартире: еле-еле ходит, ничего не видит. Тараканы, опарыши… У дедушки была большая борода, и они буквально кишели в ней. Он спал, по нему всё это ползало, — рассказала Светлана Голоюхова. — Когда мы с мужем немножко протравили там тараканов, мы решили поменять ему постель. А там под матрасом плесневелый хлеб — это он от бомжей прятал, чтобы они его не объели. Дедушка говорит: „Света, ты хоть деньги возьми“. Я посмотрела, а у него там билеты банка приколов. Эти бомжи забирали у него пенсию, а он же не видит».

Светлана с мужем искупали немощного соседа, а когда сбрили ему бороду, обнаружили на лице старика многочисленные кровоподтеки: деду Сашу регулярно избивали. Возможно, именно эти звуки будили по ночам Анастасию Бояркину с мамой и Москвиных.

По словам Светланы, специалисты отдела опеки попросили ее несколько дней покормить одинокого пенсионера, пока его не заберут в спецучреждение, но эти дни растянулись на долгие три недели. За это время дедушка, о котором заботились и не наливали спиртного, буквально превратился в другого человека. Часть мебели и крупный мусор из нехорошей квартиры вывезли на свалку, а самого пенсионера затем забрали в социальный приют.

Как рассказали в Министерстве социального развития Новосибирской области в ответ на запрос НГС, в таких случаях попросить о помощи действительно имеют право не только родственники человека в бедственном положении или он сам, но и соседи.

Одновременно во дворе дома появились родственники пенсионера, и выросший вокруг нехорошей квартиры конфликт, который казался уже затихшим, начал набирать обороты.

По словам племянницы пенсионера Марии Ц. (имя девушки известно редакции НГС и не упоминается по ее просьбе), в то, что соседи преследовали только благие цели, ни она, ни ее мать не поверили, а поведение их показалось женщинам странным.

«Соседи оттуда вынесли всё, что успели, под предлогом, что они делают какое-то благое дело. Уничтожили всё, что там оставалось памятного от [моей] бабушки. Там была мебель, которую можно было отреставрировать, фотографии, там были картины ручной работы в рамах дорогих. Там был фарфор, — рассказала она. — Буквально за некоторое время до того, как всё началось, я разговаривала с мамой и спрашивала, давно ли она там была: хотела сходить на разведку вообще посмотреть, как там он поживает и что с квартирой. Хотела найти свою игрушку детскую».

Родственники Александра Васильевича знали его гораздо дольше соседей и долгие годы не появлялись на Оловозаводской вовсе не без причин. Детство Марии, по ее словам, прошло в непосредственной близости от спивающегося дяди, который под конец начал избивать свою умирающую от рака мать, если та не давала ему денег. Переезд на новое место и Мария, и ее мать описывают одним и тем же выражением: «Сбежала, роняя тапки».

«Несчастный дедушка? Это маргинальный алкоголик, который пьет уже лет сорок и довел себя до такого состояния исключительно собственными усилиями», — в сердцах охарактеризовала брата хозяйка квартиры Елена Ц.

По словам женщины, пока ее брат мог хоть как-то обслуживать сам себя, ничего сделать с ним было невозможно: ни призвать к порядку, ни насильственно помочь.

Светлана и Анастасия, вынужденные жить среди вони, мух и фекальных потопов, едко говорят, что Елена как собственница жилья могла давно и выгнать пьющих агрессивных сожителей брата, и пустить в квартиру дезинсекторов. Но Елена совсем другого мнения.

«До последнего у меня не было никаких рычагов воздействия. Убрать его некуда, никто его не выселит. Соответственно, что-то там было предпринимать — абсолютно бесполезное занятие, — пожаловалась она. — Поначалу я пробовала, но никто, даже полиция не приезжала. Нафиг им эти разборки? А во-вторых, даже если бы они [полицейские] приехали и всех оттуда вывели, как только они бы ушли, всё бы вернулось на круги своя».

Последние годы она исправно оплачивала ЖКУ, и этим ее участие в жизни опустившегося брата заканчивалось. Соседей же Александра Васильевича она и вовсе заподозрила в чем-то совсем нехорошем.

«У меня сложилось такое ощущение, что они на квадратные метры позарились с дедушкой, потому что у них нет своих ни единого, — заметила она, имея в виду Светлану Голоюхову, семья которой действительно не купила, а снимает квартиру. — А теперь им никто не интересуется даже, как он там в приюте. Я даже не знаю, есть ли в квартире теперь документы».

После того как пенсионера увезли из квартиры, заботиться о нем, по словам Елены и ее дочери Марии, продолжили именно сестра и племянница. Хотя, по словам женщин, у Александра Васильевича есть двое собственных взрослых детей, которые не хотят общаться с отцом. Родственники найти их не могут, журналисту НГС это тоже не удалось.

«Сейчас нам забот и проблем хватает. У него [Александра Васильевича] осложненная катаракта, причем ему рекомендована была операция еще 8 лет назад, он ее не сделал и продолжил бухать. Сейчас мы ему выбили направление в Горбольницу на обследование перед операцией, — рассказала Мария Ц. — В квартиру он уже не вернется: во-первых, она непригодна для проживания, он довел ее до такого состояния, что там только всё сносить. А во-вторых, если он вернется на старое место, всё тут же начнется сначала».

По словам женщины, сейчас помимо физического обследования дяди они ждут и психиатрической экспертизы: у родственников пенсионера есть серьезное подозрения, что годы злоупотребления алкоголем фатально сказались на его психике и дедушка может не отвечать за свои действия.

Квартира же так и осталась горячей точкой в подъезде. Мария написала в полицию заявление о самоуправстве — именно так она оценила выброшенную на свалку семейную память. Соседи пенсионера в свою очередь тоже написали заявление: об оставлении в опасности.

Теплых чувств друг к другу стороны, похоже, не питают, хотя и извинились за самую яркую, включающую оскорбления, часть конфликта друг перед другом.

В полиции на многочисленные вопросы журналистов ответили скупо: якобы жалоб на агрессивное поведение бездомного Игоря не поступало. Вероятно, имелись в виду письменные заявления: соседи предоставили скриншоты списка вызовов, из которых следует, что в полицию они звонили регулярно.

«Зарегистрированы заявления от собственника квартиры и жителей соседний квартир. В настоящее время по данным заявлениям проводится проверка, по результатам которой будет принято процессуальное решение в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации», — ответили полицейские.

На вопрос о возможности личного интервью с ответственным за адрес участковым уполномоченным в ведомстве ответили, что если такое решение будет принято, то о нем сообщат дополнительно. На момент публикации такого сообщения не поступило.

«Самое смешное и грустное, что мы с Евгением (Москвиным, обвиняемым в убийстве. — Прим. ред.) разговаривали 17 июля, как раз в день убийства, — вспомнила Анастасия Бояркина. — Хотели на следующий день утром идти в полицию, подавать совместное заявление [с подписями соседей], что деда бьют и могут убить. А вечером вот это всё и случилось».

Три года назад новосибирцы пожаловались на то, что их сосед завел в квартире многоэтажки тринадцать собак и развел в доме вонь и антисанитарию. В квартире нашли мусор, насекомых и кости. До убийств, к счастью, дело не дошло. Но и проблема не решилась.