Игорь Поповский: «Химзавод поставили на месте соснового бора»

Недавно мне сказали, что в 60-е город Новосибирск был лучше и благоустроеннее. Это действительно видно по открыточным видам, которые не показывали проблемные территории даже на небольшом расстоянии от оперного театра. Это овраги Лескова лога и Каменки. Проблема была очень серьезная — в частности, на ул. Коммунстроевской за летний сезон овраг получался до 7 м глубиной. В 60-е была принята программа по борьбе с оврагообразованием. И про эти «лунные» ландшафты сегодня уже многие не помнят.

Эти овраги возникли из-за того, что была неправильно разбита до революции мелкоквартальная сетка улиц — под углом 90 градусов к поймам рек, в том числе к Оби, Каменке и Плющихе, которая находится с другой стороны «октябрьского холма». Это ошибка планировщиков, которая привела к крутизне подъемов и соответственно большему разгону стекаемых вод. Сток поддерживал оврагоообразование, которое уже было физически, а город его ускорил.

Сейчас в этих оврагах стоят многоэтажки. Эти многоэтажки — продолжение стихийного течения. Практически новый возродившийся контекст Нахаловки, рельеф города-парадокса. Выросшие Шевченковский и Никитинский жилмассивы уничтожили мелкоквартальную сетку улиц и стали закрытыми анклавами, разрушающими транспортную, а иногда и пешеходную связность. Те же «овраги», только в нашем исполнении.

Точно такие же анклавы сейчас создаются на другом берегу Лескова лога — это новая застройка, которая разрывает пешеходные связи и органичную цельность города. Даже здание СибАГС отрезало пути Октябрьского района по движению к пойме Каменки. В итоге находящийся там парк не жил и не работал, а в 90-е этот пустырь просто был распродан и захвачен под застройку, которая уже ведется. Контекст полностью возвратился, только в другом масштабе.

Что касается общих проблем с озеленением, то они были и в 1958 году — например, вот выступление архитектора Ицковича на совещании: «…Внутрипарковых городских зеленых насаждений город не имеет, и единственный процесс, который на протяжении нашей памяти мы наблюдаем, — это процесс постепенной ликвидации крупнейших, ценнейших участков внутри городских естественных насаждений…». Критика озеленения Новосибирска была с самого его зарождения, и в 50-х годах, и в 60-х, и в 70-х, и во всех последующих годах жизни города.

Мы сегодня стали очень внимательно смотреть за тем, как срубают любое дерево, а в военные времена или такие сложные периоды, как 1905 и 1917 годы, за этим власть просто не могла усмотреть. В 1905 году в результате русско-японской войны и первой русской революции и за счет большого движения людей внутри страны очень сильно развились нахаловки. 1917 год привел к куче захватов, в частности Заельцовского бора. То же самое произошло в 90-е годы, когда ослабла власть. И, конечно, война и требование строить индустрию тоже сыграла большое значение для зеленых насаждений. Скажем, химзавод поставили на месте соснового бора — просто вырубили парк «Сосновка».

Промышленность раньше все сливала в реку — очень и очень плохие отходы. Например, золоотвал ТЭЦ-5 переливался в речку Плющиху, которая раньше была чистой. Все это приводило к тому, что от речных акваторий отгораживались гаражами и помойками, а зеленые насаждения уничтожались.

И в 50-х годах обсуждали вынос отравляющей промышленности. Но так до сегодняшнего дня особо ничего и не перенесли, разве что закрыли молочный завод и жиркомбинат.

Мы сегодня сталкиваемся с очень плотной застройкой, но стали лучше понимать цельную картину города. Поэтому мы теперь больше внимания обращаем на благоустройство и вырубку деревьев, поскольку наступила критическая ситуация с озеленением города. В нашем понимании, потому что наш город не такой уж не зеленый. Если с городскими лесами брать, то он пока еще очень зеленый. А в 30-е годы и другие тяжелые времена люди мирились со всем и жили в этих «лунных» ландшафтах оврагов — они цеплялись за город и хотели жить в Новосибирске, приехав из бедных голодных деревень. А теперь люди уже не хотят жить в хибарах над оврагом, они хотят жить в благоустроенном городе. И это правильно. Мы перешли на другой уровень городской культуры. Горожане теперь намного требовательнее.

Поэтому сегодня время лучше. Однозначно. Но многое еще предстоит изменить. Город — как курильщик и наркоман. Он знает, что это вредно и сокращает жизнь, но не может отказать себе в обманчивом соблазне и сомнительном удовольствии. В этом парадокс человека, а город — внешняя мутирующая оболочка парадоксального человека.