«Меня до сих пор радует, что мы не спалили общежитие». Как жили в студгородке НГУ 30 лет назад: без жестких правил, но спокойно

Многие вещи, которые сегодня выглядят естественными, для человека из другого времени могут показаться странными и даже пугающими (или наоборот). Особенно, если эти люди из другого времени до сих пор живы и относительно активны. Обозреватель НГС случайно ознакомился с действующими правилами внутреннего распорядка в студенческих общежитиях НГУ и решил поделиться собственным опытом жизни в этих самых общежитиях в «лихие 90-е».

На всякий случай замечу, что, разумеется, не собираюсь никого ничему учить, тем более уличать в неправильных действиях. Разумеется, времена нынче другие, и люди, которым поручено следить за порядком в студгородке, вольны принимать по этому поводу любые решения, которые кажутся им разумными. Мне просто захотелось поделиться собственными воспоминаниями. Тем более что сейчас это модно: ностальгия в тренде.

В правилах, в частности, говорится, что режим посещения для гостей устанавливается с 08:00 до 23:00. А «для допуска гостей, не являющихся студентами НГУ (в том числе родителей, родственников, а также сотрудников университета, не имеющих специального допуска), необходимо заблаговременно подать заявление в деканат». С полным текстом можно ознакомиться здесь.

Я поступил в НГУ в 1992 году и проучился в этом вузе положенные пять лет. То есть дело происходило в те самые «страшные 90-е», причем именно тогда, когда в стране царил самый лютый беспредел: организованная преступность и тому подобные вещи, которые, слава богу, изжиты у нас целиком (хотя и не полностью).

Так вот, в общежитии № 10 в принципе не было механизма проверки «режима посещения гостей». Просто потому, что там вообще не было вахты, какого-то пропускного пункта и т. д. Человек просто открывал двери общежития и оказывался в небольшом фойе, откуда мог пойти по коридору налево или направо — в зависимости от того, где была нужная ему комната. Какие-то посты в дверях, бывало, появлялись во время дискотек, но этим периметр безопасности ограничивался.

К обитателям общаги могли прийти (и приходили) гости, некоторые из которых даже оставались потом в этих комнатах после 23:00. Никого это, в общем, не волновало — разве что соседи могли постучать в стенку, потому что чересчур страстная пара мешала им учиться, учиться и еще раз учиться. Гости могли быть студентами других факультетов, других вузов и даже не быть студентами вовсе. На всякий случай замечу, что из таких визитов потом могло появиться даже какое-то количество крепких семей. Нельзя ведь исключать такую возможность.

Не знаю, как нам это удавалось, но за пять лет я не помню ни одного серьезного происшествия. Старшекурсники рассказывали о своем славном боевом прошлом, когда они ходили по студгородку в составе мобильных групп с целью борьбы с забредавшими «гопниками из Щ». То ли профилактика оказалась достаточно эффективной, то ли у гопников в то время были другие более увлекательные занятия (например, в ОПГ), но каких-то регулярных проблем с пришлыми не было. А нерегулярные могли возникнуть где угодно.

Я, например, как-то получил в глаз в полутемном коридоре общежития от человека, который жил буквально в соседней комнате. И был настолько смущен таким обращением, что, от неожиданности не найдя нужных слов, лягнул ударившего в грудь. Он тоже был удивлен, и мы посчитали инцидент исчерпанным. И даже потом имели более или менее теплые приятельские отношения. Агрессор оказался человеком образованным, тонкой душевной организации. Просто перепутал меня с кем-то, находясь в расстроенных чувствах и состоянии легкого опьянения.

Кстати, об алкоголе. Сейчас его распитие и даже просто наличие на территории правилами, разумеется, запрещено. В середине 90-х же в переходе между двумя корпусами восьмого общежития работало что-то вроде бара. Во время «Интернедели» я там даже имел удовольствие общения на иностранных языках с приехавшими на этот форум гостями из других стран. Пили мы, помню, исключительно винаповское «Жигулевское», потому что гости настаивали на local beer (местном пиве).

Деньги на вино и прочие развлечения, конечно, выкроить из стипендии было сложновато. Иногда их не хватало даже на самое необходимое. Как-то летом, поистратившись на прием гостей, я даже вынужден был месяц жить преимущественно на рисе, гречке, нескольких луковицах и бутылке растительного масла. А, ну да, были еще грибы — их можно было собирать в окружающих студгородок лесах. Но это было скорее исключением, своего рода экспериментом.

Плитки, кстати, стояли у всех в комнатах, и меня до сих пор радует, что мы не спалили общежитие к чертовой матери. Хорошо, что у нынешних студентов есть какие-то общие кухни, где вроде бы созданы условия для приготовления пищи. У нас они были лишь номинально.

Наиболее распространенной формой студенческого заработка в то время была разгрузка вагонов. Как правило, это были все те товары, которые потом появлялись в коммерческих киосках: от газировки и шоколадных батончиков до спирта Royal в литровых бутылках из тонкого стекла. В сущности, мы были той «личинкой», из которой вылупилась и расплодилась нынешняя армия курьеров-доставщиков: тоже физическая работа и нужно носить продукты питания.

Одно плохо: заказы на разгрузку были непостоянными, и постепенно, как я понимаю, торговцы-оптовики обзавелись штатными грузчиками. Так что после третьего курса мне пришлось искать летнюю подработку. Ею стала газета с загадочным названием «Наблюдатель КоммерсантЪ». Последствия этого необдуманного решения читатели НГС могут регулярно видеть на сайте. Пользуясь случаем, приношу всем свои в меру искренние извинения.

Но вообще-то, конечно, все мы учились, ходили на пары, сдавали экзамены. Для того чтобы попасть в здание университета, к слову, тоже не нужно было никаких пропусков. Если бы какой-то слушатель оказался не студентом вовсе, то в больших поточных аудиториях на это даже не обратили бы внимания.

В принципе, в НГУ тогда была не редкостью ситуация, когда люди ходили на занятия по собственной инициативе — просто потому, что им было интересно. Правда, для того чтобы сдать экзамены, нужно было всё же быть студентом и договориться с преподавателем заранее. Такие прецеденты реально были: люди добавляли себе в «учебный план» какой-то курс, потому что считали его для себя нужным.

Сейчас такое уже трудно себе представить. Я как-то хотел прийти в alma mater просто посмотреть, как и чего, но понял, что это потребует целой бюрократической операции. Потому что это дело серьезное: безопасность, нельзя позволить, чтобы кто попало болтался по территории объекта. Я всё понимаю. Просто отлично помню, что в те годы, когда я здесь учился, студенты просто приходили в аудитории и слушали там лекции.

Академгородок, конечно, был местом особенным: в нём было всегда как-то потише во всех смыслах. В стране в это время шла борьба за активы, по телевизору периодически показывали последствия криминальных разборок (в основном в Москве), люди на заводах (не всех, конечно) месяцами не получали зарплату. В общем, жизнь была сурова, но она была где-то не то чтобы далеко, но вокруг. А за окнами общежития по соснам сновали белки, пели птицы, а летом в окрестных лесах можно было набрать грибов.

И что-то мне подсказывает, что нынешние студенты тоже живут, не вполне соответствуя строгим требованиям поведения. Правда у них теперь у всех смартфоны, и скрыться от новостей сурового мира в студенческом кампусе (это слово я узнал, когда уже давно не был студентом сам) им гораздо труднее. У меня вот в комнате даже телевизора не было.

Самым ярким событием Академгородка 90-х была «Интернеделя». Автору этого текста, например, довелось вживую увидеть и услышать Марка Алмонда, Питера Хемилла, не говоря уже о группе «Несчастный случай». Подробнее об истории этого фестиваля можно прочитать в материале Сергея Уланова.