«Народ в списках ожидания остается». Сибирское село, куда едут из Москвы и Кореи: туристов тут катают на санях и учат промыслам

Село Юрт-Акбалык находится в 150 километрах от Новосибирска, практически на границе с Томской областью. Понять, зачем туда трястись 2,5–3 часа по очень плохой дороге, на первый взгляд непросто, и тем не менее туристы не просто делают это, а еще и записываются в лист ожидания — и это вовсе не преувеличение. Журналисты НГС побывали в спрятанной в тайге старинной татарской деревне и узнали, что влечет туда людей со всей Сибири.

Село Юрт-Акбалык может показаться совершенно невыразительным — одним из многих населенных пунктов, разбросанных по Новосибирской области. Большая часть домов сложена из потемневшего от времени кругляка, дороги — хорошо утоптанные грунтовки, часть огородов вскопана и ухожена, часть заросли травой. Впрочем, невысокой: даже если местные жители переезжают в город, их участки косят соседи.

На первый взгляд выделяется почти новая мечеть в центре села: Юрт-Акбалык — татарская деревня, насчитывающая несколько сотен лет истории. Упоминания о ней есть еще в сибирских дневниках Даниэля Мессершмидта, отправившегося в сибирскую экспедицию еще в 1718 году.

Фактически деревень было две, и местные жители кочевали между ними, переселяясь в холода ближе к лесу, а летом — к реке. Юрт-Акбалык — зимняя часть старинного села, и название ее переводится на русский язык как Дом белой рыбы. Летнее стойбище, село Курбес, располагалось ближе к Оби и сегодня фактически вымерло.

На протяжении минимум трех веков здешние жители, чатские татары, жили так же, как их отцы, деды и прадеды. Били дичь в лесу, пасли табуны коней, делали лодки-долблёнки и рыбачили с них на протекающей рядом реке Уень.

И именно эту неспешную многовековую традиционность сельчане не только не забыли, но и превратили в туристический бренд.

Вильлюр Мавлютов — директор Юрт-Акбалыкской школы, по образованию историк. В Юрт-Акбалыке он прожил большую часть жизни. Профессия и любовь к месту, где он вырос, в сельском учителе уживались максимально органично. Сначала он водил на экскурсии к древнему городищу собственных учеников, а потом оказалось, что оно интересно не только школьникам из Юрт-Акбалыка, но и жителям больших городов.

«Ко мне приехал [путешественник Вячеслав] Карманов и сказал: тут на курганы можно осенью покататься. Мы проехали вместе, продумали маршрут. В начале возили туристов на машинах: я на своей „Ниве“ допотопной, он — на автобусе. Потом выпал снег, и он спросил: может, попробуем на лошадях, если лошади есть? — вспомнил Вильлюр Мавлютов. — Мы попробовали, и вот тут у нас все пошло».

Оказалось, что специально ездить за 150 километров от Новосибирска, чтобы послушать про древнее татарское городище, готовы лишь подготовленные и заинтересованные туристы. Зато если превратить поездку в яркий туристический аттракцион с фотозонами, переодеванием в тулупы и цветастые платки и вкусным обедом, состоящим из традиционной татарской кухни, желающих становится в разы больше.

«Народ в списках ожидания постоянно остается: в первые годы [когда мы ездили реже] оставалось под 100 человек к концу сезона, сейчас — человек 20. Сезон мы заканчиваем уже в начале марта, потому что снег становится рыхлый, а кобылы все жеребые, и нельзя их уже лишний раз перегружать», — объяснил Вильлюр Мавлютов.

Путешествие в историю чатских татар укладывается в один день: приехавших туристов сначала поят чаем и угощают баурсаками, чак-чаком и, смеется Вильлюр Мавлютов, «традиционным татарским блюдом — бутербродом с салом», затем — везут к курганам на санях.

«У меня дома такие сани оставались, я посмотрел, как они сделаны, ну, и начал так же делать», — говорит сосед Вильлюра Мавлютова Равиль Челноков.

Он тоже работает в Юрт-Акбалыкской школе, но не учителем, а рабочим: зимой — кочегар, летом — сторож. Профессионального образования у него нет, но иначе как профессионалом мужчину сложно назвать: он коротко, но предельно емко и подробно рассказывает, как приучить кобылу к упряжи и как без металла, из одного только дерева, сделать традиционные сани.

«Я, конечно, когда в первый раз туристов увидел, удивился, зачем они сюда приезжают, — улыбается Равиль. — [Зимой] к нам каждые выходные приезжают, это 2 тысячи рублей — для деревни хорошие деньги. В праздники новогодние вообще хорошо было, здорово прямо. А вот семья на машине [без группы] приезжала — это уже не 2 тысячи, а побольше».

Большая часть гостей Юрт-Акбалыка в первую очередь новосибирцы, а во вторую — томичи. Но иногда туристическая география оказывается совершенно непредсказуемой.

«На новый год приехала женщина из Москвы с дочкой с ОВЗ. Прилетели, чтобы покататься на санях и обратно уехать: таких форматов, чтобы зимой, на лошадях, в тулупах, нигде нет, разве что в Башкирии, но там на несколько дней походы, — рассказал Вильлюр Мавлютов. — В другой раз приехал кореец: супруга у него новосибирская, а он — из Южной Кореи. Он в сел в сани, запряженные кобылой Вахтой, а она может спокойно ходить, а может рвануть. Кобыла понесла, девчонки в сугроб выпали, а парень держится и говорит только: „Драв, драйв!“», — описал самых необычных своих гостей Вильлюр Мавлютов.

Летом же с туристами Вильлюр Рафикович и его односельчане могут поделиться другой частью национальной идентичности — водной.

Веками чатские татары плавали по Оби и Уени на лодках-долбленках. Способ их изготовления за века не изменился, но юрт-акбалыковцы — одни из немногих, кто не забыл старое ремесло (о том, как делать долбленки можно написать отдельный текст, и в 2020 году НГС уже это сделал).

Первую попытку заработать на хорошем знании истории и традиционных промыслов сельчане связали именно с долбленками: их делали на продажу. До 2020 года одна долбленка оценивалась приблизительно в 15 тысяч рублей, но в пандемию продажи пошли на спад. Хотя отдельные лодки из Юрт-Акбалыка уезжали и в соседние регионы (иногда — чтобы на них плавали, иногда — как декор для ресторанов северной кухни), зарабатывать на них систематически не получалось.

Сейчас в планах принимать туристов и летом: сплавлять их на лодках и все так же рассказывать людям о местной культуре. Правда, Вильлюр Мавлютов сомневается, что у него хватит на это времени: мало того, что лето для каждого деревенского жителя — горячая хозяйственная пора, так у него еще и есть параллельный туристический проект — Усадьба сибирских писателей.

Юрт-Акбалык знаменит не только древней, но и недавней историей: в этом селе годами проводили лето известные советские писатели, в том числе Юрий Магалиф (больше всего он известен как создатель обезьянки Жакони и Городовичка) и поэтесса Елизавета Стюарт. Участки, на которых стояли их дома, Вильлюр Мавлютов выкупил, поздне-советскую обстановку — бережно восстановил, а сами дома или уже отремонтировал, или готовится ремонтировать.

Сказать, что Юрт-Акбалык вымирает, будет поклепом. Но и назвать село процветающим не получится. Вильлюр Мавлютов сетует, что еще поколение его 40-летнего сына в традиционных промыслах и жизни в деревне заинтересовано, но более молодое поколение преследует совсем другие цели. Если сельчане и возвращаются в деревню, то уже на пенсии, иногда как дачники.

Возможно, изменить вектор развития села могло бы его окончательное превращение в центр притяжения туристов со всей страны. Но здесь, как водится, есть нюансы.

В теории село Юрт-Акбалык расположено совсем недалеко от Новосибирска, но преодолеть разделяющие их 150 километров ни за полтора, ни за два часа не получится. Короткая дорога через село Вьюны включает в себя 54 километра плохой грунтовки, которую, по данным «Яндекс карт», придется преодолевать час, глотая пыль и трясясь от тревоги за подвеску. В реальности водители седанов предпочитают более длинный объездной путь через Томскую область и соседнее село Батурино.

На вопрос, какая периодичность визитов туристов позволила ему бы безбедно жить, Равиль Челноков смеется, мол, «пусть каждый день приезжают». Вильлюр Мавлютов, который в зарождающемся туристическом облике села играет главную роль, выступая и как организатор, и как экскурсовод, говорит о потенциале Юрт-Акбалыка куда более осторожно.

И дело даже не в том, что в течение учебного года директор школы занят основной работой, а летом ему хватает работы в собственном большом хозяйстве. Ограничено и количество гостей, которых сельчане могут принять одновременно.

«За раз [зимой] мы можем принять девять человек, по три в каждые сани. Вячеслав [Карманов] говорит: давай побольше лошадей, но массовость тоже имеет свои минусы, — обстоятельно объясняет Вильлюр Мавлютов. — Ладно то, что их всех надо кормить. Но когда ты рассказываешь десяти людям, они тебя слышат. Если их больше — все…»

Та же история, по его словам, и с лодками. Вообще-то в селе есть 12 долбленок, да и больше можно сделать. Но их нужно хранить и обслуживать, так что больше четырех лодок для постоянного использования туристами он искать по деревне не планирует.

Весь прошлый летний сезон журналисты НГС с огромным удовольствием колесили по Сибири, чтобы показать вам необычные и порой совершенно неожиданные для региона места, где можно полюбоваться на красивое и отдохнуть.