Мамонты любви

Если бы мужчина за каждую женщину, что побывала в его постели, отдавал одну косточку, то половина из нас ходила бы не только без ребер, но и вообще представляла собой желеобразную массу только из мяса и кожи. Крови бы тоже не было, поскольку дамы по капле вытянули бы ее на парфюмерные цели. Так выглядели бы все, кроме тех, что не запятнали себя стремлением уложить всю женскую половину мира в свою койку. Им хорошо с одной. Они — однолюбы. Жить в таком стиле непросто.

Мой сильно женатый приятель приперся в клуб с женой. Весь вечер эти голубки отплясывали как заведенные, отвлекаясь только на звонки детей, которых бросили дома, предварительно снабдив едой и ценными указаниями. «Не маленькие. Сами справятся», — почти хором отвечала семейная парочка и целовалась. Я молча завидовал.

Вслух же цинично произносят банальности вроде «таких не бывает», «сколько волка не корми…», «все одним миром мазаны» и прочую дребедень. Им даже диагнозы ставят.

«С точки зрения современной идеологии, которую нам навязывают, в том числе и СМИ, моногамность — это патология. Но психиатрия считает эту форму отношения к жизни нормальной и естественной. Эти люди — «отцы» своих желаний, и в отличие от других не подавляют их. А подавление желаний — вещь коварная и может проявиться совершенно неожиданно. Импульсивно. Например, в виде случайных связей на стороне», — считает психоаналитик центра «Евразия» Андрей Ермаков.

И вот те, кто рад просыпаться с одной и той же женщиной, стали в обществе изгоями. Моногамность считается чуть ли не плохой сексуальной ориентацией. Реклама сработала идеально.

Ты не крут, если не хочешь еще одну машину, больше лезвий в бритвенном станке и новую женщину. Жена, дом, дети и спокойная работа — ты неудачник Гена Букин. И с этим полагается бороться. Перво-наперво надо сменить жену.

«В критической ситуации однолюбы всегда настроены на созидание. У них очень прочная и верная система координат, которую они познали в детстве: семья — это защита. Это стена, за которой можно пережить любые невзгоды. И эту стену надо строить, как это делали родители. В свою моногамность они вкладывают другую смысловую нагрузку. Они искренне не хотят потерять любимую. Но это — не собственничество», — отметила директор центра «Удивляндия» психолог Мария Луцкая.

Полигамность однообразна, особенно в период ухаживания. Если цель — постель, то достигать ее полагается, тратя минимум сил.

Ловелас монотонно повторяет один и тот же ритуал — надевает маску сердцееда, знакомится с помощью трех зазубренных фраз. Затем на сцене появляются букет и шампанское, поездка на автомобиле к достопримечательностям, поцелуй и предложение посетить выставку предметов холостяцкого быта или оценить уровень сервиса гостиницы. И так со всеми. Это как стрельба из автомата очередями на короткой дистанции. Из всего магазина хоть одна пуля да угодит в «яблочко». Однолюб переворачивает ситуацию.

Количество потенциальных партнерш заменяется разнообразием приемов удивления одной-единственной женщины. Работа фантазии не останавливается, даже когда тапочки, подушки и душ в квартире встречают ее как родную. Однолюбы не устают удивлять, но предпочитают не выкладывать все козыри сразу, а растягивают удовольствие. Свадьба для однолюба не финал, а старт.

Неправда, что однолюбы не смотрят на других женщин и не флиртуют. Просто есть разница между «ходоками» и «оседлыми». Первые говорят: «Ах, какая женщина! Мне б такую». Вторые: «Я хочу, чтобы моя была такой».

Жена приятеля-однолюба рассказала, что в начале знакомства не понимала его: «Ну представь. Например, приходит мужик и приносит стопку модных журналов, а потом весь вечер рассматривает их со мной и восторгается: «Как бы тебе пошло такое платье! Ах, какая прическа! Тебе была бы к лицу». Я думала, он издевается. Но все поняла, когда он меня с родителями познакомил. Его отец тоже вокруг мамы порхал, и было видно — это любовь».

Эти эгоисты лишают себя двух вещей — «шикарной» репутации щедрых соблазнителей и «удовольствия» жить исключительно для себя. А вот с сексом у них все в порядке. И с мировоззрением тоже. Тут диагноз надо ставить остальным.

«Однолюбы всей своей жизнью, поведением, воспитанием детей доказывают — миром правят не деньги, а любовь. Считать такую позицию патологией или нормой? Все зависит от системы ценностей других людей», — концепция психолога Марии Луцкой кажется немного идеалистической. Но кому не хочется, чтобы все было именно так?

Беда однолюбов как раз в том, что все вокруг пытаются их разубедить. Их жизнь подвергают анализу, как какой-нибудь бизнес-проект. Твердят: нельзя останавливаться на достигнутом, однообразие ведет к застою.

Недавно я даже прочел у одного модного психолога фразу: «Однолюбам необходимо объяснить, что вечной любви не бывает. А раз так, то как только они чувствуют, что любовь уходит, надо расставаться с ней не скорбя и искать новую любовь». Говорит человек вроде как о чувстве, а ощущение складывается — что о рынках сбыта тестостерона.

Пока еще у однолюбов есть шанс не исчезнуть с лица земли, как мамонтам. Еще есть живые примеры — родители, бабушки-дедушки. Еще ищут верных мужей женщины, но диковинных «зверей» все меньше, а желающих их увидеть все больше. Те, кому не повезло, распространяют слухи о скоропостижной кончине последних «настоящих» мужчин.

Мир для однолюба рушится вместе с изменой любимой. Он готов бороться и даже простить, но вокруг все уговаривают не быть тряпкой и плюнуть.

Не поддающиеся на провокации потребительского визга еще остались. Таятся. Маскируются под проходимцев. Но вычисляются легко. Психологи уверены — пока нет жены и детей, однолюбы предпочитают проводить время с родными. Для них дом — счастье.

Сергей Стюард

Фото thinkstockphotos.com