«Не кочуем, коней не воруем». Как живёт цыганский табор на Лесоперевалке — там до сих пор слушают барона

В нескольких километрах от центра Новосибирска, в глубине частного сектора Лесоперевалки, уже почти полвека существует настоящий цыганский табор. Здесь дома стоят вплотную друг к другу, почти нет заборов, мужчины с подросткового возраста идут работать, женщины занимаются домом и детьми, а спорные вопросы по-прежнему решаются при участии барона и старейшин. Корреспондент НГС Настасья Медведева побывала в квартале, куда редко заходят чужие, и узнала, чем сегодня живут цыганские семьи. Подробности — в нашем репортаже.

Улица Таёжная больше похожа на извилистый лабиринт, местами улица расположена параллельно сама себе. Там, в глубине частного сектора внезапно начинается квартал, который сильно отличается от остальных домов Лесоперевалки. Здесь почти нет заборов и огородов, а рядом с небольшими домиками из прессованных деревянных панелей стоят настоящие трёхэтажные кирпичные особняки с башенками и колоннами. Вокруг непривычная атмосфера — повсюду видны уличные открытые беседки, где-то прямо у домов стоят золочёные расписные стулья.

На крыльце одного из домов попроще неподалёку от уличной беседки сидит пожилая седовласая женщина в длинной юбке и тёмно-синем платке с золотыми серьгами в крупных рубинах, и курит. Роза Николаевна встречает корреспондента НГС спокойно и почти сразу начинает по-матерински называть «дочкой».

Роза Николаевна рассказывает, что цыгане поселились на Лесоперевалке около полувека назад. По её словам, землю покупали ещё старшие бароны, а потом дома и участки переходили по наследству детям и внукам. Сейчас в квартале выросло уже несколько поколений.

«Ой, давно это было, дочка. Лет пятьдесят уже, наверное, назад. Старшие бароны покупали участки, строились, а потом всё детям и внукам оставили. Так и живём. Я сама здесь выросла, в школу тут ходила, детей подняла, теперь уже и правнуки бегают. Раньше родители мои кочевали, а мы уже оседло живём. Зачем нам куда-то ехать? У нас здесь вся жизнь, и нам всё нравится. У нас тут хорошо, мы всем довольны», — улыбается женщина.

Роза Николаевна говорит, что в таборе по-прежнему придерживаются традиционного уклада, где мужчины обеспечивают семью, а женщины занимаются домом и детьми.

«У нас строгий закон, дочка. Женщина за домом смотрит, детей воспитывает, чтобы все накормлены были, чистые, в школу ходили. А мужчины работают, семью кормят. Так всегда было и так должно быть. Без порядка нельзя», — убеждена собеседница.

Сфотографироваться женщина отказывается. Совсем недавно в семье случилось горе — в аварии погиб её 27-летний племянник. Впрочем, против фото выступили и другие жители табора.

«Траур у нас. Племянник разбился. Молодой совсем был. Четверо детей осталось. Жалко очень», — вздыхает собеседница.

Возле дорогой иномарки у большого сруба стоят молодой мужчина и, видимо, его совсем юная жена в наряде салатового цвета и с красивой причёской. 26-летний Валерий уже давно женат и работает почти всю сознательную жизнь.

«Я с тринадцати лет работаю. С восьмого класса ушёл. Математику выучил, считать научился — и хватит. Деньги научился считать. Не жалею вообще. Мужчина должен работать, семью обеспечивать. Меня отец так приучил и воспитал, работаем вместе с ним. Мы строительством занимаемся с отцом — дома, бани, заборы делаем. И себе сами строим вот дом сейчас. А женщины у нас хозяйством занимаются, детьми. Каждый своё дело знает», — рассказывает он, указывая на сруб.

Мужчина говорит, что никогда не мечтал о другой жизни, и нынешняя в таборе его полностью устраивает.

«Мне здесь хорошо. Центр рядом, цивилизация рядом, все родственники рядом. Чего ещё надо? Я женат давно уже, с двадцати лет, семья есть, дети. Всё нормально. Мы, цыгане, уже давно не кочуем и коней не воруем. Только детей», — смеётся парень.

Его супруга, представившаяся Настей, в ярком наряде и платке улыбается и признаётся, что цыганские девушки действительно любят красиво выглядеть.

«Я сейчас вообще не накрашена. А так минут десять уходит на макияж и сборы. Просто привыкли всегда за собой следить. У нас так принято. Красиво одеться, волосы уложить, чтобы всё было аккуратно. Это же так приятно», — говорит девушка.

Подошедший отец Валерия вслушивается в разговор, а затем в шутку предлагает журналисту остаться у них.

«Да приходи к нам в гости. Поживёшь месяц, неделю. Потом, может, уезжать не захочешь. Мы тебе жениха тут найдём», — с улыбкой предлагает мужчина.

У одного из домов отдыхает большая семья. Женщины разного возраста сидят во дворе и курят, мужчины внимательно смотрят на незнакомцев с подозрением, дети бегают вокруг. На вопрос, почему почти нигде нет заборов, хозяйка дома удивляется.

«А от кого прятаться? Все свои. Все родственники. Вот этот брат, тот сват, там сестра, тут племянники. Куда нам заборы ставить?», — смеётся цыганка, и ей вторят остальные.

Собеседница рассказывает, что, если семья становится больше, рядом строят новый дом.

«Если семья становится больше, рядом строимся или дом покупаем. Конечно, бывает, ссоримся, как без этого. Но потом миримся. Есть старшие, есть барон, они помогают разобраться. Например, ко мне идут. Никто друг друга не бросает», — рассказывает пожилая женщина, сидящая в кругу семьи.

А ещё, отмечают цыгане, в сложных вопросах их может рассудить цыганский суд. Это некое собрание старейшин табора. По обычным судам они не ходят. В какой-то момент местные советуют обязательно поговорить с дядей Сашей.

«Он — наш барон. В той части улицы, в „старом таборе“. Он всё знает. Все вопросы к нему», — направляют нас собеседники.

К дому барона нас провожают с осторожностью. По пути молодой парень строго спрашивает, зачем приехали чужие. Услышав, что речь идёт о безобидном репортаже, объясняет, что барон дядя Саша — его дед, и зовёт старшего.

Барон Александр выходит настороженно, но быстро располагается к разговору. Мужчина со строгим взглядом опытного и ответственного человека, но добродушной улыбкой, в шляпе и с золотыми зубами впереди признаётся, что руководить общиной непросто.

«Думаешь, легко? Отец меня позвал, поставил [бароном], сказал: „будешь после меня“. По наследству всё. Это ответственность большая. Люди же ко мне идут. Кто поругался, кто поссорился, у кого проблема. Всем помочь надо. Каждый день одинаково начинается. С утра встаю, прохожу, смотрю, чтобы у людей всё нормально было, жалоб не было, чтобы никто не ругался. У нас двадцать две семьи, все большие. Это же не один человек, за всеми следить надо. Так и живём потихоньку», — признаётся цыганский барон.

По словам мужчины, цыгане нормально ладят с другими местными жителями по принципу «они нас не трогают — мы их не трогаем», внутри табора бывают конфликты, но чаще, признаётся он, во время шумных вечеринок, которые цыгане любят.

«Обычно под этим делом дерутся-ругаются. Но это обычное дело. Какая свадьба без драки? Повеселились — потом помирились», — улыбается барон.

Главной проблемой для квартала Александр называет состояние дорог. По его словам, цыгане сами собирали деньги и скидывались на асфальт, но часть улицы так и осталась разбитой.

«Мы деньги собрали, людям поверили, по пятьдесят-шестьдесят тысяч отдавали в отдел благоустройства. Центральную дорогу сделали, а здесь всё бросили. Машины бьём, пыль столбом стоит, деревья опасные стоят, провода висят, никто не обрезает. Сколько обещали, а толку нет. Обидно, конечно», — говорит Александр.

Мы направили запрос в мэрию Новосибирска с просьбой уточнить, планировалось ли на указанной улице асфальтировать дорогу, и если да, то когда в планах сделать это. Ответ опубликуем, как только получим.

Пока идёт разговор, к журналисту подходят несколько женщин и просят помочь. Уже третий месяц они ищут 25-летнего Альберта Мехая. Бабушка молодого мужчины Мария Петровна рассказывает, что семья обыскала всё, что только можно.

«Все искали. В полицию обращались, к волонтерам, сами прочёсывали территорию. И посадки, и воду, и деревья. Везде были. Даже к гадалкам обращались из Москвы, и сами гадали тоже. Он как будто живой, но то ли его держат где-то, то ли ещё что», — сокрушённо говорит цыганка в традиционном наряде и с двумя заплетёнными, длинными и чёрными как смоль волосами.

На вопрос, почему цыганки обращаются к другим гадалкам — ведь сами славятся этим с давних времён, женщина объясняет с грустью: старинные традиции постепенно уходят.

«Раньше многие гадали. А сейчас старые уже остались гадалки, многие, кто гадал, умерли. Молодёжь другая стала. Им телефоны, наряды, заказывают в телефонах без конца тряпки. Лишь бы краситься и наряжаться. Краситься любят, одеваться красиво. Уже не до гаданий им», — жалуется женщина.

Мария Петровна ведёт нас к небогатой хижине. Рядом — огромная лужа, где утоплены детские игрушки и велосипед, без конца лает молодой косматый пёс. Мать пропавшего мужчины, молодая цыганка лет 40 с пронзительными зелёными глазами Светлана Петровна встречает гостей с грустью в глазах. У Альберта остались молодая жена и пятеро детей.

«Утром встал, чай попил и ушёл. Потом на камерах увидели, что он разговаривал по телефону. И всё. Словно исчез. Уже третий месяц пошёл, а мы ничего не знаем», — плачет женщина.

Семья обращалась в полицию, к волонтёрам, даже заплатила юристу. Говорят, связался с плохой компанией.

«Пятьдесят тысяч отдали. Везде ходим. Нам говорят: наркоман. А если наркоман, значит, его искать не надо? Он же человек. У него дети, жена. Мне хоть знать бы, живой он или нет», — признаётся мать пропавшего.

Совсем юная девушка, жена пропавшего цыгана, завидев гостей, буквально за две минуты наряжается, аккуратно убрав волосы, и накрывает на стол — горячий чай и сладости. Чай у цыган оказался крепким. Подают его в прозрачных стеклянных стаканах, а, чтобы он остывал, советуют наливать его в блюдце, и оттуда пить. Побеседовав с женщинами, вежливо прощаюсь, поблагодарив за угощения.

Мнения соседей о цыганском квартале разные. Местный житель Борис отмечает: ему цыгане не мешают, и он к ним лишний раз не лезет. 22-летняя Алина признаётся, что чувствует себя рядом с табором не всегда комфортно, но живёт рядом всю жизнь.

«Моя мама тут с 17 лет живёт, и они уже тут были, когда она сюда переехала. Мне кажется, многим не нравится, что рядом табор. Бывает неприятные замечания делают, если женщина идёт одна, даже пошлые, шумят. Некоторые соседи говорят, что они в магазине ближайшем „Лесоперевалочка“ воруют», — отмечает ближайшая соседка цыганского анклава.

Впрочем, в магазине «Лесоперевалочка», который упоминает местная жительница, к соседям относятся спокойно. Продавцы говорят, что серьёзных конфликтов давно не было.

«Всю жизнь рядом работаем. Всякое бывало, в конце концов, какой цыган, если не украдёт? Но втык получили, и как бабки отшептали. Сейчас нормально живём, всё спокойно, нормальные у нас цыгане и все жители», — добродушно признаются женщины, намекнув на прошлые инциденты.

Покидаем квартал с ощущением, что многие стереотипы о цыганах давно остались в прошлом. Здесь уже не кочуют и не воруют коней. Здесь строят дома, работают, растят детей, плачут по погибшим родственникам, ищут пропавших близких и спорят из-за плохих дорог. И только одно здесь почти не изменилось за десятилетия — заборов ставить тут как не планировали, так и не планируют, потому что прятаться им не от кого, все свои.

Но не всегда цыганские поселения в Новосибирске мирно сосуществуют с остальным населением. Мы рассказывали, как дачники подрались с цыганами под Новосибирском.

Также мы рассказывали о том, как цыганские мужчины в Новосибирске зарабатывали на продаже духов. Прочем, некоторые горожане жаловались, что покупали такой «парфюм» и разочаровывались.