«Центр и окраина одновременно». Как живут в сердце промзоны на Фабричной: под огромными кранами и между складами

Промзона, протянувшаяся от железнодорожного моста до Димитровского между рекой Обь и рекой автомобилей на Фабричной, сегодня — одна из точек пристального внимания. О возможном её редевелопменте новосибирские архитекторы и урбанисты мечтают давно. Когда же здесь сначала появился лофт «Мельница», а затем давно закрытую ТЭЦ-1 выкупил крупный новосибирский застройщик, все эти мечты как будто стали более реальны. При этом по территории хаотично разбросаны дома, будто забытые на сером полотне промзоны зёрнышки жизни: частные и многоэтажные, от купеческого наследия начала прошлого века до домов эпохи Хрущёва. Кто и как в них живёт — в материале НГС.

Просторный правый берег от Транссиба до Михайловского лога, который стал проспектом Димитрова, был промышленным ещё до того, как в Новосибирск во время Второй мировой войны стали эвакуировать столичные производства.

По словам краеведа, сотрудника музея Новосибирска Константина Голодяева, первоначально жильё здесь было казённым. Селились в нём преимущественно местные рабочие: в Пристанском переулке — пристанские, на Фабричной — фабричные. Позже, как рассказали местные жители, к ним добавились рабочие железной дороги и химзавода.

В самом центре промзоны, ближе к реке, жилые дома встретить вообще не ожидаешь. Над рекой высятся огромные краны Речпорта, видимые почти из любой точки района, за ними проложены рельсы для грузовых составов, а между рельсами и петляющими проездами без всякого порядка выстроены многочисленные склады.

Дом в Фабричном переулке, 9 умудряется при этом стоять одновременно и в центре, и в стороне от промзоны. У него очень тихий, уютный, зелёный двор, омрачаемый, разве что, колючей проволокой по верху отделяющего его от склада забора. Дом деревянный, одноэтажный, но многоквартирный: у него несколько «подъездов», по две квартиры в каждом. В первом обнаружился общий душ.

Татьяна Геннадьевна живёт здесь уже 40 лет: переехала в квартиру вместе с мужем. Оба они работали на пушно-меховой базе (предприятие всё ещё существует — у него офис в соседнем здании в Фабричном переулке, 7), которая, по словам женщины, до сих пор владеет домом как общежитием. Других домов в округе Татьяна Геннадьевна не застала и не уверена, были ли они вообще.

«Было время, когда моя квартира была № 7, потом № 4, потом вообще № 0 — тут вообще очень интересно, — со смехом рассказала она. — В туалет выходим даже в минус 40 на улицу, душа нет — к дочери езжу, к сестре».

Чуть дальше вдоль железнодорожной линии среди складов и производств остался дом на две квартиры в Фабричном переулке, 4. Семья Светланы Коротич приобрела одну из квартир, «маленькую деревянную халупку», в 2000 году, когда переехала из Казахстана, и Светлана поступила в Новосибирске в вуз.

«Тогда был период паспортизации, и возможность получить гражданство РФ была только при условии приобретения жилья. Мы снимали, а тут продавался за 48 тысяч рублей просто адрес, можно так сказать, — рассказала она. — Потом так получилось, что нужно было съехать со съёмного жилья. Мы очень отличались от местных жителей: здесь жили маргинальные личности, было очень страшно — особенно мне, 23-летней тогда девчонке».

Обосновавшись в «деревянной халупке», семья стала выяснять её историю. Оказалось, бревенчатый дом построен в 1920 году, и таких в округе было несколько — без отопления и воды, с общим колодцем. Селились в них железнодорожники — сосед Светланы, по её словам, тоже работает на железной дороге (его журналистам НГС застать не удалось). Все дома снесли задолго до переезда семьи в Новосибирск, а этот почему-то остался.

Свою часть дома семья Светланы со временем обжила: пристроила ещё две комнаты, заключила договор с «Горводоканалом» и Речпортом — на электричество. Отапливают его углём и электричеством, но зимой в нём всё же прохладно.

«Муж мой начал обустраиваться, потом появилась овчарка, которая спит на диване, а хочется, чтобы на территории. Долгое время мы его использовали как дачу, потом отец умер, а сын — вырос, и мы оставили квартиру ему», — объяснила Светлана Коротич.

Впрочем, призналась она, дело не только в том, что «к земле потянуло». Женщина — юрист по арбитражным делам, и дом в этом плане очень удачно расположен: недалеко и до Арбитражного суда, и до налоговой, и до офисов клиентов. За место ценит свой дом и Устин из дома на Фабричной, 23в.

«Да вы посмотрите: центр города! Чего смеяться-то», — серьёзно отвечает он на вопрос о том, не хотелось ли ему переехать.

В этом доме он представляет уже третье поколение семьи: здесь жила и его бабушка, и родители. Зданию из лиственницы на гранитном фундаменте больше сотни лет, рассказал Устин, и когда-то оно было конюшней (возможно, тут стояли кони купца Туркина). Сегодня, по его словам, дом принадлежит железной дороге — соседка мужчины как раз бывшая железнодорожница и тоже живёт здесь во втором поколении.

В начале нулевых дом планировали расселить и даже выделили жильцам квартиры на Первомайке, но что-то пошло не так: в новые дома переехали другие люди, а старый остался. Он уже пережил и пожар, и упавший на крышу тополь.

Свой район Устин называет «спокойной деревней».

«Раньше, когда грузчики приезжали из Чика, Коченёва, весело было, а сейчас они все на такси уезжают, всё закончилось, — пояснил он. — В 90-е здесь было, как и везде, наверное, — своя атмосфера. Друзья боялись прийти позвать меня играть. Потом повзрослели, перестали бояться. Сейчас начинают подлазить [закладчики]. Я вечерами пса выпускаю — он шороху наводит, гавкает, отгоняет».

Другие проблемы — недостаток мощности электричества да сложности с адресом: сначала у дома был № 23а, теперь — № 23в, как у склада напротив. Из-за этого иногда возникает путаница.

Соседний дом № 23 к1 тоже жилой: в нём, рассказал Устин, уже много лет живёт местный почтальон. Застать его дома журналистам НГС не удалось.

Через проезд от частных домов стоит единственная в глубине промзоны многоэтажка на Фабричной, 21а. Её построили для сотрудников комбината хлебопродуктов № 2, и некоторые из них живут тут до сих пор.

«Мне было 24 года, когда сюда переехала, сейчас мне 78, — рассказала Людмила Мангирова. — Я на комбинате 25 лет проработала старшим бухгалтером, потом его ликвидировали, а дом остался».

Первый подъезд здесь — общежитие коридорного типа на 29 комнат, с общей душевой и прачечной. Соседи тут спокойные, рассказала владелица одной из комнат Лариса, но те, у кого была возможность, предпочли переехать. Сама она получила комнату от предприятия по соседству, которое закрылось в 2011 или 2012 году, и тоже хотела бы переехать, но пока не получается.

Два других подъезда занимают квартиры, 1- и 2-комнатные. Многие сегодня сдают, и, как говорит Людмила Дмитриевна, живёт тут, в основном, молодёжь.

Домом пенсионерка недовольна, хоть он и выглядит крепким: бойлерная, пожаловалась она, рассыпается, всё постепенно рушится, ни дворников, ни уборщиков нет. Магазины и инфраструктура — далеко.

«Мы живём, как на отшибе, — горько сказала она. — Я выхожу подышать воздухом, просижу час — ни один человек не пройдёт».

В Пристанском переулке ещё сравнительно недавно был целый мини-квартал жилых домов, но остался только один, № 5в — единственный с кирпичным брандмауэром. № 5д, хоть и отмечен в справочнике 2ГИС как жилой, за буйной, ещё не облетевшей листвой зияет разбитыми окнами и покосившейся лестницей. От дома № 5з остался только выгоревший остов.

Жительница дома № 5в Лидия Васильевна предположила, что его построили ещё до войны для сотрудников Речпорта — в первом подъезде ещё живёт пара пенсионеров из их числа. С тех пор дом пережил серьёзный пожар и реконструкцию: в него провели центральные коммуникации, а печки убрали. Правда, добавила она, «птички его с тех пор расклевали», и зимой тут холодно.

«Дочь с зятем купили здесь квартиру в 2000-м или раньше, а я снимаю. Зять тогда отдал за квартиру около 400 тысяч, у них однокомнатная, — припомнила женщина. — Место прекрасное, спокойное. К нам сюда вообще никто не заходит, мы живём своей ячейкой. Все эти годы тут живут одни и те же, с соседями мы как одна семья. Внук в гости приезжает и как в деревне здесь: выскочил, мячик попинал».

Среди напастей — вездесущие закладчики («Бабушка Лида гоняет — как догоняет, по башке даёт», — иронично сказала Лидия Васильевна), плохо работающая канализация и общая ветхость. Но аварийным дом не признают, а управляющая компания фактически открестилась от него, так что жители своими силами латают его тут и там.

По Пристанскому переулку поднимаемся наверх — собственно, на Фабричную. Единственный, помнивший самое начало зарождения местной промки, жилой дом — на Фабричной, 17, дом Алтайской фабрично-промышленной компании. Изначально это было деревянное здание конторы предприятия купца 1-й гильдии Николая Туркина, которое по его же заказу в 1905 году перестроили, сложив уже из кирпича.

В здании сразу располагались и квартиры работников мукомольного предприятия, и его «офис», причём в не совсем привычном порядке: офисы здесь и сегодня расположены над квартирами, а не под ними.

Входов в дом три: один с улицы Фабричной, два — со стороны тихого двора со старыми качелями. В одном из последних лестница ведёт сразу на второй этаж и только на него: здесь квартиры в советское время построили тоже на месте «офисных площадей», рассказала жительница одной из них Ольга Гельмутовна.

«Я работала на комбинате, наверху у нас была контора заводоуправления. А поскольку комбинату мало выдавали жилплощади, директор решил красный уголок переделать в эти квартиры», — объяснила она.

Пенсионерка таким образом стала первой жительницей однёшки с высоченными потолками, живёт здесь с 1989 года. В соседнем подъезде, добавила она, тоже ещё живут бывшие сотрудники комбината, но вообще многие квартиры снимает молодёжь.

Во дворе сохранился кирпичный цоколь дома самого купца Туркина, а деревянная его часть, с большим красивым балконом, где до начала нулевых тоже были квартиры, сгорела. В январе этого года, писал «Сибкрай», мэрия получила требование его восстановить — журналист НГС направила запрос с просьбой уточнить, как с этим обстоят дела.

Соседние дома на Фабричной, 19б и 19в — самые молодые из жилых на улице. Их построили хозспособом сотрудники Речного пароходства в 1958 году, рассказала жительница одной из «брежневок» Татьяна: квартира здесь перешла к ней от родителей. Соседние, уже снесённые дома она помнит смутно: они были деревянными, и в какой-то момент их расселили.

«Здание на Фабричной, 19а тоже было жилым домом, его расселили — дома химического завода входили в какую-то программу расселения. Потом его продали под офисы (сегодня здесь расположен офисный центр „Молотов“. — Прим. ред.). Я была ещё маленькая, когда они поставили забор, до этого у нас с ними был общий въезд, — вспомнила Татьяна. — Людей было больше, были дети, песочница тут была. А сарайки раньше были до спуска прямо. Там ещё погреба есть — те, у кого есть дачи, пользуются ими».

Основным минусом женщина называет перегруженную дорогу под окнами, но переезжать всё равно не хочет. Один из домов уже отремонтировали, второй ещё ждёт капитального ремонта — они «поношенные», но ещё крепкие и тёплые. Из границ будущего КРТ их удалось исключить: Татьяна, в целом, не против того, чтобы местную промзону перестроили, добавив полноценную набережную, но не за счёт немногих жителей.

Длинный дом на Фабричной, 43 — старое общежитие, которое несколько раз меняло владельца. Житель дома Валерий рассказал, что его построили в 1937 году для грузчиков, по документам оно химзаводское, потом перешло к железной дороге, потом — городу.

«Сначала была коридорная система, по комнатке, а в 1970-х перегораживали на три хозяина с подселением: делали кухню, туалет», — добавил его сосед Николай.

Часть жилья в здании приватизирована, часть осталась муниципальной. Горячей воды в нём не было никогда — у большинства жителей сегодня установлены бойлеры. В 2019 году дом признали аварийным, снос запланирован на следующий год. Но жители в это не особенно верят.

«Нам постоянно что-то обещают, уже три раза деньги выделяли на расселение, документы есть, но так и не расселили, — несколько флегматично сказал Валерий. — Раньше бабушки тут сидели на чемоданах, теперь мы: завтра сносят, завтра сносят. Бабушки вперёд ногами поехали, скоро мы поедем, а ничего не двигается».

Фабричная, 45 выглядит солиднее: его, считают местные жители, строили для руководства соседнего общежития, поэтому тут и балконы есть, и рассыпающийся скромный декор на фасаде. Но и этот дом уже признали аварийным, хотя и позже соседей.

«Через месяц после того, как мы купили квартиру, повесили объявление. Я в панике риелтору звонила, чтобы узнать, что делать, куда бежать. Сказали: не переживайте, ипотеку вам закроют, новое жилье дадут», — рассказала жительница дома Татьяна.

В дом семья Татьяны переехала три года назад из Октябрьского района — выбирали по средствам, получилось тут. Трёшка обошлась чуть больше, чем в 3 миллиона рублей, подкупило, что в квартире был ремонт — можно было быстро переехать. Плюсом Татьяна отметила расположение дома: «это и центр, и окраина одновременно — очень интересно».

Дочь Татьяны ходит в школу № 84 вдоль Фабричной: хотя дом по микроучастку относится к школе в Тихом центре, там места девочке не хватило. Но она не в претензии — через Фабричную и железнодорожную линию ходить страшновато.

Основной минус для Татьяны, как и для большинства других жителей Фабричной, — близость самой Фабричной. Более того, дом расположен фактически под улицей: уровень дороги выше уровня первого этажа.

«Поначалу было страшно: большегрузы ездят по дороге, а у нас же ещё насыпь, окно ниже уровня дороги, и было страшно, что кто-то слетит с дороги мне в окно, — поделилась Татьяна. — Окна я не мыла ни разу, да они у нас и закрыты всегда. Мы же тут как на ладони — проверяли как-то: включили свет и вышли туда. Видно было, что у меня на полу лежит. Очень некомфортно».

Всю эту территорию архитекторы называют «матрёшкой» и настаивают на том, что для её развития нужно проработать подробный мастер-план. Сроков его появления, правда, пока не обозначили. Но перспектива перестройки этой части города всё ближе, и, возможно, совсем скоро она, наконец, перестанет быть «отшибом» такого близкого центра.