«Я вообще не думал, что доживу до 50»: Александр Пушной — о потерянном Академгородке, взрывах на съёмках и музыке вне времени

Публика любит Александра Пушного за его многогранность. Для одних он харизматичный КВНщик, для других — музыкант и исполнитель забавных каверов, для третьих — ведущий познавательной программы «Галилео». Разумеется, послужной список артиста на этом не заканчивается, напротив: он продолжает активно расширяться. Александр Пушной прилетел в Новосибирск специально на Народную премию и в эксклюзивном интервью для НГС рассказал о проектах, над которыми сейчас работает, вспомнил университетскую молодость и поделился впечатлениями о недавно прошедшем юбилее.

— Александр, вы родились и выросли в Новосибирске, в Академгородке, но уже давно живете в Москве. Какие чувства вызывало у вас возвращение в родные края?

— Наверное, мой ответ будет традиционным, как у любого человека, который когда-то уехал из Новосибирска. В моей голове город остался таким же, из какого я уезжал. И это такое двоякое чувство: с одной стороны, он развивается — и это прекрасно, а с другой — это уже совсем не тот Новосибирск, в котором жил я. Конкретно в моем случае имеется в виду то, что называется новым корпусом НГУ.

— Какими были ваши ощущения, когда увидели эту масштабную постройку?

— Масштабно, да, красиво. Я рад за студентов. Если бы я сейчас учился в университете, я бы кричал, что новый корпус — это то, что нужно. Для сегодняшних студентов это важно. Это же не рациональная мысль — это просто мысль о том, что то мое детство, та моя юность, которая прошла в городке, были связаны с каким-то определенным архитектурным обрамлением, а сейчас его уже нет. В архитектурное обрамление я бы еще включил и леса замечательные.

— Имеете в виду вырубку деревьев?

— Там странная история. Лес, который посадили искусственно, сейчас так же вырубили. Я в это не особенно вникаю, потому что понимаю: это естественное развитие жизни. Я живу в Москве в новом доме, а люди ходят, смотрят и говорят: «Зачем этот дом тут построили?» — здесь наверняка такая же история.

Кто-то живет в новом доме и счастлив. В городке остались места, которые не тронуты. В частности, мой дом, в котором я жил. Для меня это родные места.

— Ощущается внутренний трепет, когда вновь оказываетесь на улицах, где прошло ваше детство?

— Однажды было, да. Году в 2006 у меня вызвало трепет возвращение в свою школу № 25 — сейчас это гимназия № 3. Я вошел, школа пустая, людей нет, и меня так сильно накрыло. Я учился здесь все 10 лет, с первого класса. Прогулялся по коридорам — лестницы, перила, классы, актовый зал. Какая-то магическая сила школы сработала.

Потом я приезжал уже, когда там были дети. Была встреча в духе: «Смотрите, кто к нам приехал!» Наша директриса — замечательная женщина. Последний раз я был в ее кабинете со словами: «Саша, еще раз будешь себя так вести, я тебя выгоню». Спустя лет так 15–20 я подхожу к ней, она так же прекрасно выглядит. Здоровается и говорит: «Александр, может, коньячку?»

Школу снесли в 2020 году, будут строить новый корпус. И снова это двоякое чувство: я уже не похожу по своим старым уголкам, не пощупаю перила. С другой стороны, у детей появится новая красивая школа.

— Получается Академгородок уже не тот?

— Не совсем. В Академгородке все еще есть удивительные места, не тронутые временем. Если ехать по проспекту Лаврентьева вверх к Морскому проспекту, слева в глубине есть интересные тропинки, практически заброшенные, люди редко по ним ходят. Стоя там, ловишь чувство, будто оказываешься в 1960-х годах, когда мои родители только приехали в городок.

Сохранились лавочки. Я ощущаю, как на них сидели люди, которые двигали науку вперед. Такой научный романтизм. Это был не просто Академгородок, это было большое общежитие: приехали 20–30-летние кандидаты наук, не было еще полноценного массива, а была просто общага — в хорошем смысле этого слова. У меня родители порой даже не закрывали дверь в квартиру, потому что зачем? Вот такой городок я бы с удовольствием сейчас посетил, если бы была такая возможность.

— А кроме Академгородка, куда хотелось бы сходить в Новосибирске? Есть у вас список мест, обязательных к посещению?

— Центр. Для нас, академовских, центр всегда был другим городом. Помню, в детстве, лет в семь, я участвовал в каком-то большом мероприятии у оперного театра. И мне нужно было вынести кому-то букет, а для меня это было катастрофически страшно. Дали мне этот букет, я в запотевших ладошках его вынес. Все прошло хорошо, но по ощущениям будто из Академгородка я перенесся в центр мира. Для меня тогда это было что-то такое… будто на площади Ленина сошелся весь Голливуд.

Кстати, потом мы частенько выступали в оперном театре, и с КВН тоже. Местный рок-идол Вадик Денисов заведовал каморкой, где мы репетировали. Была такая группа «Страховой полис», так вот Вадик — ее лидер. До сих пор я являюсь фанатом, нахожу их старые записи в интернете.

Как-то они снимали клип напротив оперного. Еще была съемка в [аэропорту] Толмачево — вывозили неподъемные камеры из студии. Сейчас это звучит странно, а раньше камеры было настолько огромные, что из студии их было вывезти сложно. А тут Толмачево! Вадик на крыле самолета! Такой клип крутой записали.

— Новосибирск сильно поменялся за последние годы. Что вам бросилось в глаза?

— Раньше, когда у Google запрашиваешь достопримечательности Новосибирска, выпадал оперный театр, а сейчас — мост как новый символ. В мое время символом города был метромост и в целом присутствие метро в городе. Помню, мечтали, чтобы прорыли метро до Академгородка. Я ждал.

— Недавно дизайнер Артемий Лебедев не очень лестно отозвался о Новосибирске — вас это не задело?

— Нет, потому что это его формат. Если почитать его посты, то можно увидеть, что там все примерно в одном и том же стиле. Пусть говорит, что хочет, на своем канале, иметь мнение — это нормально. Но я с ним, конечно же, не согласен.

— У вас очень разносторонняя деятельность. Поделитесь, над какими проектами сейчас работаете?

— Вы знаете, у меня сейчас все как-то диверсифицированно получается. Есть постоянная работа на радио «Маяк»: программа называется «Физики и лирики», научно-популярная. За лирику отвечает Маргарита Митрофанова, за физику — я. Обсуждаем точные науки, приглашаем экспертов.

Есть телевизионная активность. Я не сижу годами на одном шоу, задействован в нескольких проектах. Хотя в научно-развлекательной программе «Пятеро на одного» на канале «Россия 1» я участвую постоянно, она мне очень нравится. Там я не как ведущий, а как участник — угадывать интереснее.

Я даже некую теорию подвел. Человечеству эволюционно было подарено три удовольствия: еда, секс, а третье удовольствие — догадываться до чего-то. Ты должен есть, чтобы не умереть, должен заниматься сексом для продолжения рода, а догадавшись до чего-то, можешь решить какую-то задачу. Условно: знать, что туда ходить не надо, тебя там съедят. Знание — это эволюционное преимущество.

Еще у меня есть канал на Youtube. Света Островская, коллега, настояла: говорит, ты так интересно рассказываешь про группы, давай снимем ролик. А я тогда думал: кому это надо вообще? Света убедила меня, и появился проект «Рок жив». Я уже про все свои любимые группы рассказал, а людям до сих пор интересно. Новых любимых групп у меня нет, но я все равно иногда что-то записываю.

— Какие у вас любимые группы?

— Я Metallica люблю. Много кого слушаю, включая новосибирских. «Калинов мост», мне очень нравится. В свое время купил у них пластинку «Дарза», не очень расширившуюся в народе. Там Дима Ревякин экспериментировал со словообразованием — не очень понятно, о чем он там поет, но это мой любимый альбом, очень аутентичный.

— Современные исполнители совсем в вас не попадают? Много новеньких, каждый день кто-то появляется.

— Даже если бы я пытался строить из себя человека, который в этом разбирается, я бы все равно не преуспел. Для этого надо быть двадцатилетним, который с этого не слезает. Конечно, до меня что-то долетает иногда — Sigma Boy, например. Сказать, что я категорически за, — нет. Сказать, что я категорически против, — тоже нет. Это нормальное развитие всего и вся.

Мне кажется, сегодня сказать: «А я еще и песни пою» — это как раньше сказать: «Вчера я яблоки купил». Сейчас записать песню, выпустить ее — это делает каждая блогерша, причем по три альбома в день. Труда не составляет, и сегодня это уже не является заслугой. Но если мне что-то понравится, то я внесу это в свой плейлист, даже если это будет Клава Кока, хотя в моем плейлисте преимущественно олдскульный материал. Буду ли я дальше пристально следить за Клавой — вряд ли.

Музыка циклична, и поэтому я не переживаю, что рок ушел на полку. Нет, он вернется в современном варианте. В 2019 году группа Greta Van Fleet выиграла премию «Грэмми» за лучший рок-альбом From the Fires. По сути, это Led Zeppelin — один в один: и по звуку, и по внешнему виду. Парням по 20 лет, а они одеваются так, как одевались мои родители. Я понял, что условно каждые 50 лет все повторяется, но современные девчонки не будут слушать Led Zeppelin, им будут нравиться 20-летние парни в клешах из Greta Van Fleet.

— А вам бы хотелось, чтобы те же зумеры или поколение альфа проявляло интерес к вашему творчеству?

— У меня нет задачи понравиться молодежи. Зачем? Если молодежи будет интересно то, что я делаю — окей. Специально создавать что-то для них я не буду. Да это и глупо будет смотреться, если я вдруг начну перед ними лебезить.

Иногда на концертах встречаются маленькие дети, которых привел папа посмотреть на дядю Галилео, им нравится «От винта» в моем исполнении. Спасибо Марине Ланда и Сергею Васильеву, что дали право на этот кавер: «От винта» и мне самому очень нравится.

— Вы упомянули программу «Галилео». За годы работы наверняка были какие-то интересные неожиданные инциденты. Поделитесь?

— Был у нас такой человек — Леша Иванченко, который проводил опыты, бесстрашный абсолютно. А я ходил вокруг него, объяснял смысл происходящего и очень боялся взрывов. Это было впечатляюще, но страшно. Все выпуски со взрывами мне запомнились.

Еще однажды я обжег себе палец, когда поджег смесь марганцовки и магния зажигалкой. Она резко вспыхнула, температура достигла тысячи градусов и у меня загорелась рука.

— Для передачи был прописанный ряд тем или что-то можно было предложить от себя? Вы же физик по образованию.

— Да, мы могли предлагать. Главное, чтобы тема была интересная, но не сильно сложная, чтобы зритель ее понял. Условно: если ты полезешь куда-то в молекулярную биологию, даже если там что-то революционное произошло, — люди это не поймут, потому что они в этом не разбираются.

Однажды я предложил разобраться, почему у футбольного мяча все швы вовнутрь — кто их туда зашил? Тему эту мы потом отсняли, а объяснение очень даже простое, найдете в выпуске.

— У вас разноплановая деятельность. Кто-то знает вас как участника КВН, кто-то — как музыканта, кто-то — как телеведущего. А как вы сами считаете, в каком из направлений вы преуспели больше всего?

— Я думаю, это больше вопрос к зрителям. Для одной части аудитории одно, для другой — другое, для третьей — третье. А потом подходит какая-нибудь бабушка и говорит: «Я видела вас в шоу „Пятеро на одного“», потому что это «Россия-1», канал, имеющий смотрибельность у старшего поколения. Эта бабушка понятия не имеет о существовании рок-каверов.

— Многие любят вас за них. Ожидать ли поклонникам новых музыкальных композиций?

— В прошлом году я сделал металл-кавер на «Малышариков», меня попросили. Причем я не сильно-то хотел, говорю: «Ребят, я „Малышариков“ не смотрю, а дети — одним глазом». «Смешарики» — да, это я застал со старшим сыном, а «Малышарики» совсем не мой формат. Меня уговаривали: мол давай, вдруг понравится.

И вот как-то сижу я дома, что-то ем, дети фоном включили «Малышариков». И я слышу «Песенку про металл». Думаю: все понятно, у меня не было шанса ее не сделать.

— Недавно у вас был юбилей. Как отметили?

— Мой директор придумал гениальную идею: договорился с клубом и организовал мне концерт прямо в мой день рождения. Для меня это лучший подарок, потому что застолье мне не нужно, а концерт — это круто. Огромное спасибо всем тем, кто пришел — мы сняли видео, в скором времени смонтируем и куда-нибудь выложим, люди посмотрят. Вряд ли мы снова вот так соберемся на следующие 50 лет. Считаю, праздник в формате концерта — лучший вариант для тех, кто когда-то был на сцене.

— Наверняка в юности вы размышляли над тем, каким человеком станете в 50 лет. Вы им стали?

— Конечно, нет. Я вообще не думал, что доживу до пятидесяти. В 20 лет мне казалось, что 50 лет — это уже человек глубокого пенсионного возраста. Конечно, я не ощущаю себя стариком, но количество посещений больницы возросло. Врачи говорят, все в норме — износ соответствует пробегу.

— Бывает, что накрывает тоска по молодости?

— Вообще нет. На мою молодость выпал самый тяжелый период в жизни: родители старели, потом я их хоронил. За три года было четверо похорон подряд. Все было на моей ответственности, тяжелый опыт.

А если говорить совсем про молодость, лет так про двадцать, то я ее не особо помню. Проблемы были другие: экзамены, например, — я не хотел их сдавать. Радости тоже были другие. Нет, возвращаться в молодость точно нет. Всему свое время.

«Мне не хотелось походить на Сашу Белого»: Влад Кадони — о шпане 90-х и о том, как он сменил черную магию на парапсихологию.

Сибирские Канны: 13 образов с ковровой дорожки Народной премии НГС.

«Я должен был отбить Пугачеву»: музыкант Вячеслав Быков — о песнях, награде от Примадонны и съемках на крыше школы в Родниках.