«Это всё — ихние лежат!» На Гусинобродском кладбище появились две сотни одинаковых свежих могил — здесь грозят мертвыми и живыми

Родительский день — традиционная дата посещения могил близких людей. Подготовка репортажа о Радонице на одном из новосибирских кладбищ для журналиста НГС Виктора Бобровникова закончилась неожиданно. Он наткнулся на место массового захоронения мужчин и столкнулся с угрозой насилия. Корреспондента пугали как живыми, так и мертвыми. Далее — от первого лица.

Погода в Новосибирске 25 апреля идеально подходит для родительского дня: никаких осадков, довольно ясно и безветренно. На входе на Гусинобродское кладбище дежурит наряд ГИБДД, в ворота пускают не все автомобили. Беспрепятственно едут бесплатные автобусы и маршрутки: они въезжают на погост полными, обратно — полупустыми.

Рядом с украшенной огромной георгиевской лентой стелой героям Великой Отечественной войны, которую реконструировали в 2021 году, рыдает женщина. Ее взгляд обращен к могилам военных — стела находится в «воинском» квартале кладбища, где много лет хоронят военнослужащих. На могилах — флаги подразделений, где служили усопшие, а венки на них не только от близких, но и от Минобороны. На некоторых захоронениях слева от стелы (если стоять к ней лицом) дата смерти входит в период проведения СВО. Родственников плачущей женщины среди покоящихся здесь погибших военных нет.

— Они же все наши! За нас с вами погибли там! — говорит сибирячка. Разговора с ней не получается, она хочет предаться скорби в одиночестве.

У могилы с фотографией молодого военного, погибшего в начале 2023 года, стоят мужчина и заплаканная женщина среднего возраста. Пришли проведать сына. Но это всё, что они готовы сказать.

Неловкое молчание прерывает вопрос двух подошедших к стеле женщин. Они ищут могилы, где похоронены те, кто пошел на СВО под флагами ЧВК «Вагнер». Кто-то подсказывает им направление, и я двигаюсь следом.

— Нет, у нас там никого нет. В интернете увидели фотографии и видео: там очень много свежих могил. Якобы снято здесь, на нашем кладбище. Мы тут по своим семейным делам, но заодно решили своими глазами увидеть, насколько правдивы те фотографии, — говорит одна из женщин.

Как еще в 2017 году рассказывала «Фонтанка», ЧВК «Вагнер» — неформальная военная организация, принимавшая участие в боевых действиях в Донбассе (на стороне Новороссии) и в Сирии (на стороне правительства Асада). Служащие ЧВК «Вагнер» не имеют отношения ни к одной официальной силовой структуре Российской Федерации. В 2017 году РИА Новости сообщало: Минфин США ввел санкции против ЧВК. В декабре 2021 года «Интерфакс» сообщал, что Евросоюз ввел санкции против «Вагнера», в том числе за нарушения прав человека на Украине. В январе 2023 года бизнесмен Евгений Пригожин заявил, что он — «хозяин» ЧВК.

Мы немного отходим от людного места, которым является стела и ее окрестности. По дороге встречаем двух парней цыганской наружности. Они, не стесняясь окружающих взглядов, забирают с могил конфеты и печенья, рассовывая найденное по карманам. Замечаний от окружающих не следует.

По пути нам еще не раз встретятся цыгане, они обходят кладбищенские дороги парами. Кто-то сидит и просит милостыню, а кто-то не дожидается подачек и действует сам.

— Эй, ты зачем фотографируешь? — обратилась ко мне смуглая девушка, прижимая к себе хлопчатобумажную сумку. — Я тебе разрешения своего не давала! Да и вообще нехорошо это. Если ты не удалишь фотографии, мертвые придут и спросят с тебя!

Видя, что я не реагирую, девушка обращается к подруге. Они обсуждают меня на непонятном мне языке, смотрят недобро.

Нам навстречу едет машина ритуальных агентов. Спрашиваем дорогу к могилам ЧВК «Вагнер».

— Вагнеровцы? Вам туда, — показывает рукой водитель. — Там могилы все одинаково оформлены, вы не перепутаете!

Через 10 минут перед нашим взглядом предстает мрачная картина: ряды свежих могил. Они абсолютно идентичны: два одинаковых венка, крест и табличка. Единственное, что отличает одно место захоронения от другого, это имена и даты смерти.

— Да, здесь ЧВК «Вагнер» своих хоронит, — говорит нетрезвый могильщик, который с напарником копает свежую яму. — Это всё — ихние лежат.

Заметив, что я делаю фотографии, мужчины начинают злиться.

— Это военная тайна. Нельзя писать о том, сколько могил. Если мы попадем на фото или видео, прям сейчас ***** разобьем тебе, понял? — обращается другой могильщик ко мне. Поняв, что его угрозы не действуют, он грозится вызвать заместителя директора кладбища и начинает кому-то звонить.

Я насчитал около двух сотен одинаковых могил с типовыми венками и крестами, характерными для захоронений бойцов ЧВК «Вагнер». Несмотря на Родительский день, у этих захоронений стоим только я, две любопытные женщины, за которыми я увязался, и суровые могильщики. Минут через десять мимо нас проходят три человека и уверенным шагом идут к одной из могил.

— У меня здесь лежит брат. Его завербовали в ЧВК «Вагнер» для участия в СВО, когда он срок в колонии отбывал. Погиб недавно, на днях было 40 дней. Как мы справляемся? Да как и все! — говорит женщина. Она называет свое имя и фамилию, но просит не указывать в публикации.

По дороге назад меня останавливает один из грубивших мне могильщиков. Рядом с ним — человек, представившийся заместителем директора кладбища, и два полицейских. Все четверо намекают, что мне пора покинуть погост. Меня провожают к выходу под лекции не то о законах, не то о понятиях военного времени.

НГС обратился с запросом об обнаруженных нами типовых могилах в пресс-службу компании «Конкорд», принадлежащей владельцу ЧВК «Вагнер» Евгению Пригожину. Мы спросили, организовано ли захоронение бойцов ЧВК на Гусинобродском кладбище и действительно ли венки на могилах относятся к ЧВК «Вагнер». Мы получили следующий ответ от пресс-службы компании:

— Да, венки действительно принадлежат ЧВК «Вагнер». Захоронения бойцов есть по всей стране, что касается остальной информации — мы не считаем необходимым ставить вас в известность по данному вопросу.

Ранее НГС рассказал историю сибиряка из ЧВК «Вагнер», который прошел Чечню, но погиб на Украине.