«Приду поздравлять с морковкой»: красотка из конной полиции пошла на повышение — как она служила вместе с лошадками

2026 год по восточному календарю считается годом Красной Огненной Лошади, олицетворяющей скорость, свободу и стремление к новым высотам. Сотрудники новосибирской конной полиции точно могут сказать, что для них каждый год — год лошади. Полтора года назад журналисты НГС познакомились с начальницей полицейской кавалерии Анной Поповой, руководившей небольшим отрядом новосибирских всадников. Тогда полицейские и журналисты собрались вместе в необычный патруль и узнали, как несут службу четвероногие стражи порядка. Зачем полицейским ездить верхом, кого приходится ловить всадникам и как изменилась жизнь Анны за прошедшие полтора года — в репортаже НГС.

В 2004-м 14-летняя школьница Аня впервые увидела на Троллейном жилмассиве двоих всадников еще в серой милицейской форме и вдруг поняла: эта пара каждый день проводит время с лошадями. Ездит на них, кормит, ухаживает. И им за это еще и платят!

«В тот момент я как раз занималась на ипподроме конным спортом, изучала азы, общение с лошадьми, и у меня появилась мечта служить в конной полиции. Я прямо в это влюбилась. <…> Мама, конечно, была против: конный спорт очень травмоопасный, — рассказала Анна. — Когда я окончила колледж и устроилась в полицию, она успокоилась, решила, что я завязала со спортом. То, что произошло дальше, стало для нее большим сюрпризом».

Юная сотрудница полиции узнала, что эксперимент с конными патрулями МВД не забросило, полицейская кавалерия до сих пор существует и входит в структуру патрульно-постовой службы. Анна написала рапорт о переводе и в 2012 году снова оказалась на коне. В июне 2024 года, когда журналисты НГС познакомились с девушкой, она уже была командиром подразделения. Но любить лошадей и заботиться о них не перестала.

«Я люблю всех лошадей. Как такое сильное, красивое, грациозное животное можно не любить? Но есть и любимчики, — нежно гладила своего напарника Памира по шее Анна. — Он появился у нас в 2013 году, и это был наш самый строптивый конь: ужасный характер, он совсем не воспринимал людей. Он кидался, кусался: „Вы что, я вас не знаю, я вас не люблю, отойдите от меня“. Настоящая война с ним была, но со временем, с любовью и лаской, а также сахарком мы его угомонили. Теперь это настоящий боевой конь, который пойдет и в огонь и в воду. Главное, ему доверять».

По словам Анны, с возрастом Памир стал спокойнее и передал почетное переходящее звание «самого вредного полицейского коня» сослуживцу Дракону. Тот тоже обожал кусаться, причем делал это исподтишка, а из людей признавал лишь пару человек. В том числе, разумеется, своего командира подразделения: Анна, как опытный психолог, нашла к нему особенный подход: взяла и сама укусила строптивца.

«Я сама укусила его за нос, причем чувствительно: он глазенки свои выпучил. Хочешь понять лошадь, придется стать лошадью», — рассказывала девушка.

Урок оказался доходчивым: конь признал всадницу главной (правда, любовь к пакостям не растерял) и на ипподроме частенько норовил устроить «танцы», то вставая свечкой, то весело подбрасывая зад вверх. Но когда сбросил напарницу случайно, заплакал — в прямом смысле этого слова, и после относился к ней будто к хрустальной вазе.

Строптивые лошади всегда были слабостью Анны. Чем больше пришлось потратить сил, чтобы обуздать вредного кусачего дикаря, тем ценнее (и приятнее!), когда он наконец превращался в чуткого и умного напарника, готового прийти человеку на помощь и получающего от работы искреннее удовольствие: как и собаки, полицейские лошади воспринимают тренировки и патрули как игру.

«Самый большой и неприятный стереотип о конной полиции — то, что мы бесполезны, — рассказала Анна. — Летом мы работаем в основном в парках, в скверах, на пляже в Академгородке: там, где машина не проедет, а для пеших патрулей расстояния слишком большие. Кажется, что тут замечательная публика: вот велосипедисты едут, вот мамочка с ребенком гуляет… А если на эту мамочку какой-нибудь асоциальный элемент нападет?»

Еще одни «профессиональные клиенты» кавалеристов — закладчики, которых парки интересуют как место, где можно закопать или выкопать, а затем употребить внутрь что-нибудь горячо неодобряемое законом. Встречам с «принцами» и «принцессами» на белых конях они естественно не рады. Впрочем, вид всадника в форме в принципе не радует нарушителей.

«На пляже в Академгородке появился такой антисоциальный контингент, — припомнила кавалеристка, — напился и решил показать всем свои гениталии. Когда он нас увидел, ему демонстрировать себя расхотелось и он почему-то решил от нас уплыть. Ну я и пресекла его действия конем: конь-то побольше, там, где человеку по шею, коню максимум по пузико. Так что мы его просто обошли».

Какое наказание получил дебошир, Анна не помнит: достали пьяного из воды, передали автопатрулю, который подъехал к парковке, и вернулись к несению службы.

Зато свидетели бесплатного шоу его вряд ли смогли забыть.

Впрочем, рабочий день и коней, и их всадников начинается не с прогулок.

«Кормление, уход — это очень трудоемкая физическая нагрузка на организм. Сейчас у нас всего 5 лошадей, но попробуй каждого напои: пьют они далеко не одно ведерко, ведра три. Потом накорми, потом уборка денников, еще и дышать всем этим, — перечислила Анна. — Когда к нам приходят люди и говорят, что хотят служить в конной полиции, мы всегда объясняем, что это тяжелая физическая работа».

Лошадь ест в день 6 килограммов овса и еще 7 килограммов сена, а затем производит соответствующее количество ценного удобрения. Специальных уборщиков в полицейских конюшнях, разумеется, нет.

Зимой коней обтирают сеном, летом моют водой, а еще вычесывают. Весной иногда это приходится делать дважды в день.

«Они же зимой обрастают, как мишки: шерсть сантиметров в 10 отращивают и хороший подшерсток, — объяснила Анна. — Потом линяют, всё это надо вычесывать».

Повышенная лошадиная мохнатость — большое подспорье в работе: зимой коней тоже иногда выводят в город. Поэтому конюшни нарочно не отапливаются. Если там будет слишком тепло, осенней линьки не будет и животному придется безвылазно находиться в деннике. Но пик работы, рассказала Анна, естественно, приходится на лето:

«Патрулирование проходит с утра до вечера, но непрерывное несение службы — 4 часа. Потом просто необходим отдых в течение часа. Лошадь нужно привязать, полностью снять с нее всё обмундирование, дать ей время попастись. Еду мы с собой не берем: при травяном изобилии они на сено смотреть даже не станут».

Если на улице слишком жарко или слишком холодно, график меняется: кавалеристы находятся в патруле 3 часа, а на обогрев животных и их коллег-людей выделяют больше времени. Жеребцы замерзают уже в -15 градусов, меринам становится холодно в -20.

Заступают же на службу лошади совсем молодыми, от 2,5 до 8 лет, и выбирают их обязательно опытные сотрудники и ветеринар. Будущего полицейского скакуна осматривают полностью — от носа до хвоста. А потом, попав в подразделение, животное еще два года учится.

Конскому составу (по документам лошади проходят именно так) нужно не бояться ни ярких вспышек, ни громких звуков, ни тумана. И если к кусачим врединам кавалеристы относятся с пониманием и даже нежностью, то лягаться лошадей отучают сурово и навсегда. Иначе слишком велик риск, что страшный удар копытом получит кто-нибудь, опрометчиво подошедший полюбоваться гордым животным слишком близко.

«Предельный возраст службы — 16 лет, — рассказывала Анна. — Но Памиру 16, посмотрите на него: он в прекрасной форме, прекрасно чувствует себя, адекватно несет службу. Зачем его списывать?»

Употребляя бюрократическое, канцелярское слово «списание», она не имела в виду ничего дурного: иногда постаревший боевой конь переезжает к своему напарнику (а деревенских ребят в конную полицию берут немало), порой его отдают в деревню. Даже от гипотетической мысли, что друга можно пустить на колбасу, опытная, 17 лет отслужившая в полиции Анна непроизвольно кривится.

Полицейские по постаревшим напарникам скучают. Лошади-пенсионеры, когда к ним приезжают в гости, старого хозяина тоже узнают, но вспоминают ли службу с нежностью, никто не знает.

«У нас есть лошадь Августина, которая сейчас прекрасно живет под Колыванью, держит свой табун из жеребят и вечно отвергает жеребцов: у нее там матриархат, — с улыбкой рассказала Анна. — Она 99-го года [рождения]. Закрепленная за ней сотрудница тоже вышла на пенсию, ездит к Августине. Августина ее узнает, подходит, но ездить на себе не дает: „Я старушка, я на пенсии, ездить ты на мне не будешь. Вкусняшки привезла? Давай скорее их сюда, и можешь идти дальше“. И если она не хочет, никак ты ее не уговоришь».

Люди служат в конной полиции так же, как и в других подразделениях: 20 лет, потом льготная пенсия. Анна в 2024 году уверяла журналистов, что из конной полиции не уйдет, пока позволяют здоровье и физические силы. Но жизнь повернулась иначе.

Начальство предложило Анне пойти на повышение, и она не стала отказываться.

«Мы [с конями] всё еще служим в одном подразделении, на данный момент я заместитель командира взвода 4-й роты ППС, — рассказала Анна Попова. — С лошадьми я не работаю, но прихожу навещать бывших коллег. В последний раз была в начале декабря <…> и с Новым годом тоже поздравлю. Приду поздравлять с морковкой и яблочками».

Вместе с новой руководящей должностью Анна получила и новое офицерское звание — теперь она лейтенант полиции. Изменилась и ее личная жизнь. С момента последней встречи с журналистами Анна Попова успела выйти замуж.

Ранее НГС рассказал историю маникюрного мастера для коней. Он подковывает беговых лошадей так, что им не больно.