Россиянка покорила Америку необычным стилем одежды — она шьет вместе с PUMA. Как вам такие образы?

Сибирячка Мария Казакова прошла путь от новосибирского Академгородка до мировой индустрии моды. Финалистка престижной премии LVMH Prize, участница списка Forbes «30 до 30», основательница модного проекта JAHNKOY в Нью-Йорке, сегодня она называет себя BABAJAHGA — Бабой-ягой. Пережив глубокий внутренний кризис, Маруся обратилась к своим культурным корням, народным ремеслам и духовным традициям. Сегодня в ее творчестве переплетаются высокая мода, современное искусство, шаманские практики и древние образы. Корреспонденту NGS24.RU Алексею Тайганавту она рассказала, почему культура способна объединять людей, как наряд становится обрядом и почему будущее невозможно построить без памяти о прошлом.

Где я, Алексей Тайганавт, и где высокая мода? Сибирь, ее люди, их истории, сила и верования — вот они под боком, и это по-настоящему интересно.

Но как-то раз алгоритмы соцсетей рекомендуют мне Марию Казакову: российско-американского дизайнера, которая выросла в Новосибирском Академгородке. Она финалистка одной из самых престижных мировых фэшн-премий LVMH Prize, в своей студии в Нью-Йорке шьет в коллаборации с PUMA и т. д. и т. п.

Смотрю ее страницу — там камлания. Только не с бубном, а с цветом, узорами, орнаментами и парадоксальными сочетаниями элементов. Такое рождается не в погоне за мейнстримом, а изнутри. Шаманское органично вшито в современную одежду: на стыке уличной моды, искусства и традиционного ремесла.

Общаемся с ней по видеосвязи. Она в Штатах, у нее утро в разгаре. Я в Сибири, у нас ночь — самое время для Бабы-яги: на своем аккаунте в соцсети она называет себя BABAJAHGA aka Marusya Kazakova.

— Маруся, давай с Бабы-яги и начнем. Штаты, 2026 год, к русской культуре отношение на Западе, мягко говоря, не самое доброе, и тут «Баба-яга».

— Да, Бабая́га, BABAJAHGA. На самом деле, еще с детства началось. Когда была маленькая и у меня первые зубы все черные были, я ходила и говорила: «Я маленькая Баба-яга». А теперь… Баба-яга — это древний прообраз мудрой и могучей женской силы, на самом-то деле… Ведающей… И эта сила, здесь за тысячи километров от Сибири, возродилась во мне в полную мощь. Мне остается только принимать ее и продолжать идти путем, по которому она меня ведет. Но Баба-яга — это ведь не только мудрость и сила. Это еще и свобода, дикость, юмор, способность перевернуть всё с ног на голову. Где-то напугать, где-то рассмешить, где-то встряхнуть, чтобы человек проснулся. Мне эта энергия очень близка.

— Я всегда ощущала связь с древними культурами. Но мы жили в постсоветское время, и тогда не было среды, в которой это можно было познавать. Взамен были хип-хоп, рэп, улица, граффити, сноуборды, регги. Мы росли на 2PAC, Еminem (американские хип-хоп-исполнители. — Прим. ред.) и другом «черном рэпе». Я, как и все, потребляла зарубежный секонд-хенд, китайскую репродукцию западной моды на рынках и открывшиеся в мое поколение бутики масс-маркета. Мой интерес к традиционной одежде и интеграция ее в мой каждодневный наряд произошли намного позже, уже в Америке, как результат моих исследований в сфере моды и социума и прожитого опыта.

Наша подлинная культура — она как будто исчезла совсем. Как-то с родственниками посещали музей в Абакане, выхожу оттуда, и у меня первый вопрос в голове: «Что произошло? А где вся вот эта красивая одежда?» Очень смешно видеть то, что продается: всякие майки «Бруклин», «Нью-Йорк» и т. д. Смешно и грустно одновременно. Но такова наша реальность.

— Ориентация на западную индустрию моды — вечная такая штука…

— Дело в том, что нам кажется, будто в западной моде лежит будущее, прогресс и современность. Но, когда довольно долго изучаешь ее и понимаешь, как она была создана и как продолжает функционировать вся система, интерес к погоне за вечно циркулирующими трендами отпадает. Появляется желание подлинной глубинной красоты, творения и созидания. Которое неразрывно связано с нашими древними корнями, промыслами, с пониманием мира как внутреннего, так и внешнего — нас окружающего. Наш наряд становится нашим настоящим проявлением, а не повторением созданной для нашего потребления картинки.

Проработав некоторое время в модной индустрии, я в какой-то момент разочаровалась в современных реалиях и долго вообще не могла ничего шить. Сейчас постепенно размораживаюсь.

— Ок, давай тогда немного предыстории.

— Выросла я в Академгородке, на даче в Криводановке — в Кудряшовском бору и на окраине Абакана. Меня окружало много природы, рукоделия и творчества также было достаточно. Вязаные крючком кружевные салфетки, половики, ковры, советский декор и постсоветская мода. Я вышла из геологической семьи, но в то же время мой дед был поэтом и художником, моя бабушка шила, батя резал деревянные маски и работал по дереву, моя мама создала бренд модной одежды и даже открыла свое производство. Так что начала шить я очень рано и всю жизнь по сути, так или иначе, находилась рядом с созданием одежды. Также я много ездила в Шерегеш, каталась на сноуборде, танцевала хип-хоп и слушала регги. Когда уехала в Москву, много работала в театрах.

— Как ты всё-таки собралась уехать?

— Экономикой я заниматься не хотела, а индустрии моды в Новосибирске особо не было. Поэтому начался длинный вояж. Так как мне приходилось очень много переезжать одной, у меня выработалось внутреннее чувство, что дом там, где я есмь… Я поняла, что деревья везде одинаковые и я могу подойти обнять их и почувствовать себя укорененной. Я попадала в разные ситуации, где никого не было, кроме меня. Пришлось научиться разруливать их, находить общий язык с людьми разных культур, национальностей и традиций. Последние 12 лет я жила в Бруклине, в карибских и афроамериканских кварталах, среди разных народов, языков и культур. Сейчас переехала в Пенсильванию.

Я начала чувствовать себя немного инопланетянином. Проще говоря, потеряла корни — у тебя ни своей земли, ни своей культуры, ни истоков как будто нет. Ты словно в огромном супермаркете: где всё ровненько, пряменько, везде правила и заборы, видеокамеры, а я же из Сибири. Я дикая. И мне было очень сложно. Местная среда не особо понимала, кто я, откуда и что я из себя представляю. Да и я сама тоже не особо задумывалась. Здесь-то я и начала исследовать культурные слои и коды, которые во мне заложены, начала исцеляться.

— Как ты вывозила?

— Были моменты, когда я практически не могла выходить на улицу, у меня были панические атаки. Корни были отрублены. Тогда еще начался ковид, ограничения все эти… Единственное место, которое у меня было, — это крыша, на которую я могла залазить. И вот я забиралась на нее, стучала ногами об пол и повторяла: «Я Маруся Казакова! Я стою крепко на этой земле…» В общем, укоренялась, возрождалась, исцеляла себя. Я очень сильно болела.

— Пережила экзистенциальный кризис, в общем.

— Я думаю, у меня было что-то вроде шаманской болезни или того, что называют темной ночью души. Это длилось очень долго, несколько лет.

Первое, что начало меня исцелять, — это традиционная славянская кукла-мотанка (тряпичная кукла, считается сакральным оберегом, символом женской мудрости и связи поколений. — Прим. ред.). Мы творим магию свою, когда вкладываем силу нашу в объекты. По сути, весь ручной труд может быть обережным. Я начала исцелять себя красотой, которую я постепенно сотворяла вокруг себя. Изучала народную мудрость вместе с психологией, потом начала изучать энергетическое целительство, развивать интуицию, работать с Миром Духа. В общем, начался долгий путь перерождения, и он продолжается по сей день. Но теперь я более осознанно обитаю в Мире. А еще мне пришел в помощь мат. Как благословение.

— Неожиданно, конечно.

— Научили мои предки, я начала «слышать». У нас же мат запрещают с детства. А это сила, работающая с нижними энергиями, и она очень мощная. И мне мат очень помог обрести корни. Мои предки базарят по-своему. Оказалось, у меня есть своя определенная манера речи, и она у меня возродилась. Я начала ценить свою речь, скажем так: пробудилась родовая память. И ее теперь топором не вырубишь. Потом открылся еще более древний язык.

И, кстати, когда начала народную куклу делать, понятно стало, почему у нас многослойная одежда. У всего этого есть значение. Одеваешь, себя наряжаешь, оберегаешь, а это — рядиться, ряд, порядок. То есть нарядом вы создаете порядок вокруг себя. Наряд — это ваш обряд. Видите, какой у нас русский язык великолепный. А порядок очень важен в движении вперед.

— Если совсем приземленно: ты знаешь какие-нибудь сибирские бренды?

— Я не особо слежу, но вижу, что есть большой рост и интерес у молодого поколения, что меня очень радует. Появляются новые бренды и творцы, кто возрождает, привносит элементы культуры. Я считаю, очень важно, чтобы одежда была сотворена руками, с любовью, по возможности из натуральных материалов. И если на ней еще есть сакральные орнаменты, у нее, условно говоря, вибрации появляются. Она становится обережной. И чем больше мы себя такими окружаем, тем здоровее, сильнее становимся. Это не просто что-то там надел, а еще огромная радость — творить своими руками! Играть с цветом, формой, материалами, придумывать, экспериментировать. Необязательно быть профессиональным художником или дизайнером, чтобы начать что-то создавать. Творчество ведь каждому из нас доступно.

— Еще одна распространенная тема: женщины в России красятся даже перед выходом в магазин. Как ты относишься к этой привычке?

— Я считаю это абсолютно естественным, что женщина наряжается перед выходом в свет. Я думаю, важно задуматься: «Как именно я наряжаюсь? Чем продиктован мой выбор? Телевизором, модным журналом или внутренним пониманием? Откуда идет посыл? Многие, когда меня видят, думают, что это какой-то костюм у меня или образ, но я так хожу каждый день. Это моя правда.

— Тогда еще практический вопрос: что бы ты посоветовала сибирякам в плане одежды?

— Я бы посоветовала носить свободную одежду из натуральных материалов, поддерживать местных творцов и людей, кто продолжает заниматься ремеслом, несмотря ни на что. Изучать многообразие культур и народного творчества нашей огромной страны. Поддерживать местные бренды. У кого лежит к этому душа — начать сотворять свои вещи, закладывать в них смысл, беречь их. Ну и проявляться на полную, как вашей душеньке угодно! Начните с малого. Посмотрите, что у вас дома сохранилось от предыдущих поколений, поговорите со старшими, узнайте, что творили ваши предки. Попробуйте что-нибудь сотворить своими руками, пусть даже маленькую вещицу. И может быть, через нее откроется целый мир…

Вопросы, о которых я бы задумалась: «Когда я покупаю определенный бренд, что это значит? Кому он принадлежит, кто его сшил? В каких условиях? Из каких материалов? Сходятся ли ответы с моим пониманием мира и того, что я в этот мир хочу привнести, что я хочу поддерживать и почему?» В мире нон-стопом идет производство одежды. Просто огромная ее река. И куда она девается потом? На Матушку Землю… Что мы дальше с ней будем делать?

— Я считаю, нам нужно переосмыслить слово «костюм». Нахожу это слово некорректным по обращению к нашей традиционной одежде. Потому что костюм для сцены, для фестиваля. А то, что создавали наши предыдущие поколения, это невероятной красоты кутюр, давайте назовем это так. Это настоящая мода, выработанная огромным количеством поколений, давайте будем называть ее наряд, а не костюм. Что повлечет за собой и изменение нашего отношения к этой, принадлежащей нам, невероятной красоты, форме искусства.

— Тебе проще об этом рассуждать, ты в этом крутишься.

— Конечно, я понимаю, что в наше время возрождение корней и культуры — это очень непростой и весьма постепенный процесс. Тем не менее мы можем интегрировать элементы культуры в свой быт, в наш наряд, что-то, что нам близко, но при этом поддерживая ремесленников своего и других народов. Поощрять женщин творить своими руками и передавать знания будущим поколениям. Тем самым мы поддерживаем культуру, обогащаем свой мир и мир вокруг себя. Поддерживая друг друга в этом хоть и непростом, но очень важном деле, возрождении культуры мира человека!

— «Возврат к корням» — это довольно избитый посыл. Не работает.

— Я не думаю, что в жизни есть возможность вернуться куда-то назад, так не бывает. Но мы можем повернуться и идти вперед. В своей работе я использую слоган Forevеr — Forward» (Всегда вперед), только вперед — к культуре. Я вижу это как возрождение новой культуры, в которой есть пространство и место для присутствия мудрости и знаний всех древних культур. Это как обретение силы через связь с предками, традициями, с Матушкой Землей и друг с другом. Ты напитываешься всем этим, обретаешь корни в современности. В этом сила.

— А чем ты сейчас занимаешься? Что создаешь?

— Сейчас я постепенно объединяю всё, чем занималась на протяжении жизни. Искусство, одежду, ремесло, звук, движение, духовные практики. Я создаю картины, наряды, сакральные объекты, провожу индивидуальные сессии, ритуалы и коллективные опыты. Для меня всё это части одного большого творческого процесса. Искусство становится способом взаимодействия с Миром Духа, с собой, с другими людьми. И мне очень интересно наблюдать, во что всё это дальше развернется.

— Хорошо. Ты в Сибирь собираешься?

— Я бы очень хотела, я же выросла на этой сакральной земле. А так я даже на Алтае не была. Мне туда нужно. Еще мне нужно в Монголию — всю жизнь мечтала туда попасть. Но пока у меня нет такой возможности. Как только она появится, я обязательно приеду.

— Будем надеяться, что появится вдруг. Приезжай, в тайгу сходим.

— Да будет так!