«У нас здесь всё было»: как выживает село в Сибири, где осталось 10 человек, — у них один телефон на всех

В Омской области больше сотни деревень, где осталось два-три десятка жителей. Выглядят населенные пункты по-разному: это и глухие таежные села, и небольшие пригородные поселки. Летом сюда едут дачники, зимой жизнь замирает. Одна из таких деревень — Сергеевка Калачинского района. На общем фоне она выделялась тем, что во время выборов губернатора в 2023 году и президента в 2024-м здесь был самый маленький избирательный участок: в список входили около 20 жителей. А перед думской кампанией этого года участок в Сергеевке закрыли. Корреспонденты издания NGS55.RU отправились туда, чтобы узнать, как живут оставшиеся несколько человек и каким они видят будущее своей деревни.

Сергеевка стоит среди сибирских лесов и полей. Деревне 113 лет — она основана в 1913 году. Она — «дитя» Столыпинской аграрной реформы, когда в Сибирь шел поток переселенцев из Европейской части страны.

Прибывшие крестьяне пахали землю и разводили скот. Но большой Сергеевка никогда не была: максимум — пять десятков дворов на трех параллельных улицах. В 1957 году деревня вошла в состав откормочного совхоза «Калачинский». Его создали для разведения крупного рогатого скота, который выращивали на мясо.

Центром хозяйства стало село Лагушино. Как писала местная газета «Сибиряк», изначально центральную усадьбу планировали именно в Сергеевке. Здесь даже построили три двухэтажных жилых дома — обычно в «периферийных» населенных пунктах их не возводили.

Но всё решило местоположение: Сергеевка стоит в стороне от оживленной трассы Калачинск — Оконешниково. Поэтому центром совхоза стало не она, а Лагушино — на большой дороге.

Несмотря на это, в 1970–80-е деревня развивалась. Здесь построили крупный животноводческий комплекс на 1500 голов, котельную. Работали начальная школа, ФАП, клуб. Совхоз строил жилые дома для специалистов. Механизаторы отделения обрабатывали 2 тысячи гектаров земли.

«Записанная ранее в число неперспективных Сергеевка воспрянула духом: заасфальтированы улицы, на которых выделяются новые дома», — сообщала местная газета в 1990 году.

Всё оборвалось в середине 1990-х. Совхоз «Калачинский» реорганизовали в АО «Восход», а поголовье скота стремилось к нулю: выращивать бычков на откорм стало невыгодно, когда вокруг на мясо сдавали коров. В одном Калачинском районе их число сократилось с 14 тысяч до 6 тысяч за 9 лет.

Жители Сергеевки не раз попадали в газетные репортажи. В 1993-м на отделении было 400 голов скота, за которыми ухаживали 15 человек. За три года ферма сократилась в 3,5 раза.

«Раньше скот на откорм сдавался сюда в плановом порядке, то теперь всё по-другому. Кормить скот приходится с колес, нарушается график. Затраты на подвоз кормов превышают себестоимость. В Сергеевке сегодня трудоспособных — 38 человек. В основном это мужчины, женщинам работать негде», — писала о деревне газета «Сибиряк» в 1993 году.

Тогда в начальной школе учились семь детей, дошколят было больше. Но производство сокращалось. Ферму в деревне закрыли, и местные потеряли последнюю работу. Население стало быстро уменьшаться: одни умирали, другие уезжали.

По переписи 2002 года в Сергеевке жили 100 человек. К 2010-му — 46, к 2023-му — 30. Сейчас местных еще меньше. Такими темпами через 10–15 лет село может исчезнуть с карты Омской области.

До Сергеевки от Омска не так далеко: около 80 километров до райцентра Калачинск, еще 18 — по отремонтированной трассе Калачинск — Оконешниково до Лагушино и шесть — по старой дороге Лагушино — Сергеевка. Этот отрезок много лет не приводили в порядок, но дорога выглядит относительно неплохо — до многих сел трассы куда хуже.

Деревня встречает запахом свежей соломы, сухой травы, пением петухов и легким ветром с леса. На улице в жаркий солнечный день бабьего лета — ни души. Местные разбрелись по подворьям: одни копали картошку, другие ухаживали за скотом. «Чужих» заметили сразу. Узнав, что перед ними журналисты, деревенские оживились.

«Валера», — протягивает руку житель первого дома на улице.

Мужчина живет в Сергеевке 14 лет. Как оказалось, переехал сюда из Сергеевки — села соседнего Оконешниковского района.

«Любовь, что сказать, — это причина переезда. Из-за супруги. Вместе уже 14 лет. А так здесь спокойно, тихо, хорошо, ничего нет: ни школы, ни магазина, ни ФАПа. Клуб до недавних пор был — в нем елки проводили, собирались мы, выборы были. Но и его в прошлом году закрыли. Теперь туда Костян переедет», — улыбается мужчина.

«Костян?» — переспрашиваем.

«Да это сосед с соседней улицы. Он в саманном заваливающемся доме живет, ему клуб под жилье пообещали отдать. Да и на его улицу снег не чистят — зимой оттуда не выберешься», — договорить Валерию не дает звонкое пение петухов.

Сельчанин говорит, что за продуктами сергеевцы ездят в соседнее Лагушино. Раз в неделю по четвергам в деревню заходит автобус, но только по звонку от местных. Школьный автобус в деревню не заезжает — не за кем.

«Детей-то у нас нет, не осталось. Из коммунальных благ — только электричество. Так-то оно».

Где теперь голосовать, Валерий не знает. Специально ехать ради этого в Лагушино не хочет, да и не на чем.

«Анюта потом скажет, где голосовать», — уточняет мужчина.

Анютой местные зовут соседку Анну Любомирову. Она была заведующей клубом и председателем избирательной комиссии, а теперь работает дворником в Доме культуры соседнего Лагушино.

«Что у нас тут осталось-то? Пять дворов, десять жителей. Вот и закрыли клуб. Я перевелась в Лагушино на ставку технички/дворника. Пойдет», — щурясь на солнце, рассказывает сельчанка.

Вспоминает времена, когда работал избирательный участок: при трехдневном голосовании все сергеевцы делали свой выбор в первый день.

«Здесь жителей мало, конечно, все сразу голосовали. А участок закрыли, потому что людей всё меньше становится. Жители поедут в Лагушино голосовать. Кто запросит на дом, к тому на дом приедут».

Работы в Сергеевке почти не осталось: женщины сидят по домам. Только трое мужчин трудятся в хозяйстве ООО «Лагушинское» — так теперь называется бывший совхоз «Калачинский». Пока мы разговариваем с Анной, ее супруг подъезжает на ужин на мощном «Кировце» — он сейчас пашет зябь на поле рядом с Сергеевкой.

На бывшем месте работы Анны — клубе — висит замок, табличку еще не сняли. На воротах — информация о предстоящем голосовании и сведения, что ближайший избирательный участок находится в Лагушино.

В Сергеевке сохранились несколько добротных домов, построенных совхозом в 1980-е. Но и они наполовину заброшены. Жители — лишь в двух-трех. Один из таких особняков, как их называют местные, занимает семья Газарян. Хозяйку Людмилу Николаевну здесь все считают старостой села. Поначалу женщина смотрит на нас настороженно, но постепенно оттаивает.

«Я местная, родилась в Сергеевке и всю жизнь проработала в начальной школе, пока ее не закрыли. Жаль, что людей в деревне всё меньше и меньше. Раньше численность населения искусственно завышена была — много было прописанных, но не проживавших здесь. В основном это наши дети. Теперь они прописались в городе. Было больше 20 человек, а теперь человек 12–14. Один наш сосед здесь только летом живет», — рассказывает староста деревни.

Людмила Газарян в 1980-х была председателем избирательной комиссии. Тогда, по ее словам, только в выборах участвовали 150–160 взрослых, плюс детское население — всего набиралось до 200 жителей. За 40 лет население Сергеевки сократилось более чем в 10 раз.

«У нас здесь всё было, жили как в городе. Двухэтажки были, в них и школа, и садик размещались, контора отделения, на откорме 1500 быков. У нас центральное отопление было! Все эти дома котельная отапливала. Совхоз дома строил, магазин, ФАП — всё было. А потом всё пришло в упадок — как котельную закрыли, отопление отключили. Потом ферму закрыли, следом — школу», — с сожалением и грустью говорит староста.

Первыми разъехались жители двухэтажек — без отопления жить в них стало невозможно. В 1998-м газета «Сибиряк» писала про замерзающих стариков из многоэтажек. Этих людей давно нет в живых, а на месте домов теперь — холмы. Практически ничего не осталось от животноводческого комплекса. Кирпичная кладка бывшей котельной вот-вот рухнет. Сотовая связь ловит с перебоями, стационарный телефон у Людмилы один на всю деревню.

«Вон там был дом, там дом, здесь магазин, там ФАП», — показывая на пустырь, вспоминает Людмила Газарян.

Дети Газарянов живут в Омске и Калачинске и зовут родителей к себе. Но уезжать из Сергеевки супруги не хотят.

«Нам здесь хорошо, хотя и ничего нет, а куда мы поедем? Дети ездят к нам, продукты есть. Дорогу только вот бы отремонтировали. Вода в колодцах хорошая, питьевая. Пока здоровье есть, ноги ходят, будем здесь жить».

Последние годы соседями Газарянов были иностранцы. В Сергеевке жили несколько азербайджанцев: приезжали каждое лето и разводили скот.

«А в этом году они не приехали. Не знаю, вроде бы их в страну не пустили. Теперь соседние дома пустуют, территория бурьяном зарастает», — добавляет Людмила Газарян и поясняет, что с соседями-иностранцами она ладила.

В Сергеевке много двухквартирных домов, но живут только в одной половине. Вторая, как правило, заброшена. Некоторые семьи используют пустую половину для своих нужд.

«А мы там овечек, курей держим. Удобно», — говорит жительница самого дальнего дома в деревне Ирина.

Ирина с мужем живут на второй, дальней улице. Их дом выглядит как иллюстрация к фильму-апокалипсису. Кровля дырявая, стены тоже. Кажется, ткни пальцем — и дом рухнет. Но Ирина не унывает.

«А что? Пойдет. Нормально. Только до нашего дома зимой не чистят дороги», — смеясь, поясняет женщина.

Овцы живут в полуразрушенной половине дома. Летом они на самовыгуле: ходят куда хотят, приходят лишь на водопой.

«Вон там они — у котлована. В него рыбу нынче запустили», — показывает вдаль сельчанка.

Вдалеке белеет деревенское кладбище. Судя по количеству памятников, там похоронено намного больше людей, чем осталось в Сергеевке.

«Все там будем», — усмехается Ирина.

На второй улице есть еще один жилой дом. Но хозяина — того самого Костяна — на месте нет. Хотя строение открыто. Деревенская улица, по которой не ездят даже машины, зарастает травой. Но рядом с некоторыми домами травы нет — ее съели козы.

Скот в Сергеевке остался лишь на двух подворьях. Теплым сентябрьским вечером хозяин одного из них, Николай, приманивает конфетами козла Яшу.

«Ну пошли домой, пошли», — говорит он Яше, который соглашается идти домой только после двух съеденных конфет.

Николай — не здешний. Переехал в Сергеевку из другой деревни района — Докучаевки. О жизни говорит философски.

«Ведем хозяйство, как же еще на нашей матушке-земле. Судьба так распорядилась. Везде жить можно, трудиться надо, хоть здесь, хоть на Луне. У нас КРС, быки, коровы, птица, козы. Работы хватает».

Доволен он всем, кроме поведения Яши.

«Забияка он и хулиган. Ведет себя недостойно, хотя и первый парень на деревне. Приходится его отдельно привязывать. Он у меня дома по машине скакать любит и к козам пристает. Поэтому привязываю его в другом конце деревни», — рассказывает о козле мужчина.

Как и соседи, Николай старается не думать о будущем деревни. А будущего у Сергеевки, похоже, нет. Здесь нет детей, школы, работы — всего того, что создает минимальные условия для нормальной жизни. Как это ни печально, но век Сергеевки напрямую зависит от того, сколько проживут ее последние обитатели.

Недавно наши коллеги побывали в сибирской деревне Усть-Черной, там осталась только одна улица, на которой живет всего четыре человека. С одной стороны — река, а с другой — тайга. Они держат скот, занимаются хозяйством и поддерживают состояние всей деревни.