«Пока царь игнорирует, гуляй отчаянно»: для чего на самом деле нужен закон о домашнем насилии

В эти выходные в России прошли молебны против принятия закона о домашнем насилии. Приверженцы «традиционных семейных ценностей» считают, что он разрушит институт семьи. Медиаменеджер Анатолий Ефремов полагает, что там, где царит насилие, закону разрушать уже нечего.

В десять вечера мне падает сообщение от главреда: «Толик, напиши колонку про закон о домашнем насилии. Тут «Сорок сороков» устроили по всей стране молебны против этого закона. Мужики, взрослые, сильные, молятся о том, чтобы им не запретили бить баб». Звучит это и смешно, и страшно. Вот те тысячи человек, которые набились в эти выходные в храмы по всей стране, говорят, что закон о домашнем насилии уничтожит институт семьи. И это аргумент, который изначально зиждется на искореженной логике.

Нет семьи там, где есть насилие столь очевидное и разрушительное, что его жертв надо защищать с помощью полиции и судебных решений. Ссорятся и скандалят все, где-то может кружка полететь в стену, где-то непослушного ребенка шлепнут по заднице. И это, может, не совсем нормально, но естественно. А там, где жена и/или дети ходят с ушибами и синяками, нет никаких отношений. По крайней мере, таких, которые стоило бы оберегать от закона о домашнем насилии.

Я, в общем-то, тоже против того, чтобы государство лезло в дела семьи. Есть много дурацких и грустных историй о том, как опека пытается оторвать детей от родителей по часто надуманным и формальным причинам, и на примере этих историй видно, какая дорога у нас вымощена благими начинаниями. Только вот закон о домашнем насилии — это в первую очередь закон о насилии, а не о семье. Проживание на одной жилплощади, штампы в паспортах и прочие атрибуты совместного быта не дают права одному человеку полностью властвовать над жизнью другого.

Но сейчас все выглядит так, как будто государство и общество незримо поддерживают «семейное крепостничество». Декриминализация побоев, былинное «когда убьют, тогда и приходите», полное отсутствие институтов защиты и реабилитации жертв домашнего насилия, невозможность публичного обвинения агрессора (для такого обвинения не нужно заявление от пострадавшего) — это только самые критические моменты. А есть же еще равнодушие полиции и окружающих, осуждение обществом самих жертв («Бьет — значит любит, какое заявление о побоях?»). В этой благостной среде прекрасно цветут махровые традиции домостроя.

Закон о домашнем насилии, конечно, не исправит все в одночасье. Возможно даже, что, когда его примут, он будет отличаться от своего проекта, как вентилятор от вертолета. И все же его принятие запустит один важный процесс. Люди с «традиционными» (читай: средневековыми) ценностями смотрят на царя-батюшку. Пока царь-батюшка игнорирует, гуляй отчаянно, рви меха, бей жену, чтоб юшка во все стороны летела. Закон о домашнем насилии как минимум означает, что государственно-чиновничья махина крепостничество игнорировать перестала. И у поборников традиций диссонанс в голове: как это моя семья перестанет быть моей собственностью?

Не у всех, конечно. Кто-то из себя строит рабовладельца, а дома бегает перед женой «на цирлах». Кто-то настолько психопат, что новости об этом законе ему как мертвому припарка. А кто-то вот — в «Сорок сороков» флешмобы устраивает по всей стране. Хотя мог бы строить традиционную семью в избушке на пять углов с лучиной, с баней по-черному, с подъемами в пять утра. До позднего вечера в поле с бороной возиться, оброк и десятину платить. Кормить десять голодных ртов по лавкам. Разве не это самая желанная жизнь для приверженца домостроя?