«В том году в баке бабушку нашли». Маневры во дворах, живность (и нет) в контейнерах и работа с душком: репортаж из мусоровоза

Узкие улицы, вездесущие крысы, въедливый запах отходов и вечное недовольство горожан — часть обычной жизни новосибирских мусорщиков, которые каждый день объезжают городские помойки. Почему мусоровоз мог не приехать, сколько тонн мусора может за раз вывезти спецавтомобиль, и кого водители боятся куда больше, чем хвостатых обитателей помоек — в репортаже НГС.

Огромный многотонный грузовик входит в поворот едва ли не впритирку. Правыми колесами почти касается бордюра, левыми — припаркованных поближе к жилой девятиэтажке автомобилей. Его водитель Евгений Ващенко на владельцев легковушек, вставших от поребрика сантиметрах в пятнадцати, почти не ворчит, да и ведет тяжелый спецавтомобиль так спокойно, как будто управляет смарткаром или даже велосипедом. Рассказывает о работе, спокойно переводит взгляд с дороги впереди на зеркала, явно не нервничает.

Сегодня мусоровоз проезжает сложную часть маршрута в самое идеальное время: полдень, когда большая часть местных жителей на работе, так что во дворах вполне свободно. Может быть, даже получится развернуться.

«Полмаршрута задним ходом проходим, потому что всё в тупиках, — веско объясняет Евгений. — Сейчас мы едем в тупик, в котором редко развернуться можно. Вечером, поcле пяти часов, все уже машинами заставлено. Бывает, прямо крадешься, [свободного места остается] по миллиметру с каждой стороны».

За рулем Евгений 35 лет — это общий стаж, включающий и 15 лет за рулем тяжелых грузовиков, и опыт вождения легковых авто. Водителем мусоровоза работает не так давно, но в лабиринтах дворов на улице 9-й гвардейской дивизии ориентируется так, будто ездил тут всегда.

Юго-западный жилмассив застраивали в начале 1980-х, и в целом он выглядит ухоженным. Вот только внутридворовые проезды здесь узкие, извилистые, не рассчитанные на тяжелые грузовики. А чтобы их дворы не превратились в дублеры дорог общего пользования, все заезды внутрь квартала, кроме одного, местные жители перегородили.

Так что главная боль и Евгения Ващенко, и его коллег, в маршруты которых включены кварталы похожей планировки, — отсутствие места для маневра. Сначала шофер не может подъехать к помойке, потом — выслушивает от новосибирцев, что виноват в антисанитарной обстановке на переполненной контейнерной площадке. Говорить об этом он, кажется, может бесконечно: в понедельник, 18 мая, например, не удалось опустошить баки на Связистов, 148.

«На перекресток машину поставили, я постучал, она посигналила. Стояли, ждали, но никто так и не вышел. Я вообще иногда [до определенной точки] доезжаю, встал — и все. Не то что проехать не могу — баки не могу протащить. Например, в доме депутат живет, говорит: „А я ничего с ними [бросающими машины соседями] не могу сделать“. Вот я бы был депутатом, я бы сделал так: водитель [мусоровоза] подъехал, вызвал эвакуатор, и пусть потом [владелец мешающей машины] платит и за вывоз мусора, и за эвакуатор, и штраф», — горячится он.

Пока Евгений на своем месте делает, что может: ловко входит в повороты, подъезжает к площадкам задним ходом, а если путь совсем уж перекрыт, фиксирует препятствия на фото и отправляет в офис.

Но у узких и извилистых внутриквартальных проездов есть еще одна опасность, и она волнует Евгения гораздо больше, чем невозможность опустошить баки и последующий гнев местных жителей.

Очередная точка вывоза мусора с улицы Связистов — школа. Тяжелый, груженый мусоровоз привычно подъезжает к шлагбауму на въезде задним ходом, и в зеркалах заднего вида буквально на границе слепой зоны мелькает девочка в форме. Она не бежит, спокойно идет вдоль поребрика и даже не оглядывается на многотонную махину. То ли надела наушники и не слышит, то ли полностью уверена в мастерстве шофера.

«Не страшно, когда дети?» — интересуюсь я.

«Страшно, — коротко отвечает Евгений. — На велосипедах, самокатах так и лезут».

Мастерство водителя — только половина безопасности. Мусоровозы — огромные, инертные, со смещенным центром тяжести, — ко всему прочему имеют огромные, в три–четыре метра слепые зоны.

Евгений, по его словам, за три года стал участником ДТП только один раз, не удержался зимой на наклонном подъезде к площадке и по инерции сполз прямо в зазевавшуюся иномарку. Но его коллегам случалось, двигаясь задним ходом, сбивать пешеходов. Подобная перспектива, кажется, пугает его настолько, что он не готов подробно обсуждать поведение ребятишек.

Еще одна реальная опасность, которая грозит водителям мусоровозов и их помощникам-грузчикам — поломка машины, после которой всю команду ждет или простой, или смена автомобиля на значительно более старый и менее ухоженый.

На площадке у магазина на Троллейной грузчики подкатывают контейнеры поближе к грузовику, чтобы манипулятор мог захватить бак и опорожнить его прямо в кузов. Сухой асфальт их работу значительно облегчает: в снегу колесики вязнут, и контейнеры приходится носить вручную. Полный весит 150, а то и 200 килограммов.

«Взрыв делать будем?» — весело уточняет водитель у коллег-грузчиков, демонстрируя в одном из мусорных контейнеров возде магазина на улице Троллейной пивную кегу.

Таких коммерсанты выбросили в бак целых три, и ни одну из них мусорщики не собираются забирать — оставляют на площадке. Формально пластиковые бутыли не входят в тот перечень отходов, которые вывозят отдельно, но осуждать Евгения и его коллег сложновато.

«Не знаю, какое там давление воздуха внутри, но когда ее [пресс] сжимает, она лопается. Однажды такая лопнула, крышка отлетела и ударила по датчику [отвечающему за положение лопаты]. У нас машина работать перестала», — объясняет водитель.

На фоне этого то, что пугает далеких от вывоза отходов людей, Евгения и его коллег никак не смущает. Например, тесное знакомство с крысами.

«Крыса — такое же животное, как собака: кушать хочет, поэтому и бегает. Конечно, неприятно [сталкиваться], а что сделаешь? — философски заключает шофер. — Ты ее не увидишь, если она в баке есть, — бак выгружаешь, а она из мусороприемника на тебя прыгает. Но пока никого не кусали».

Случалось коллегам Евгения (но не ему самому) сталкиваться и с более милой живностью, которую внимательность мусорщиков спасала от страшной смерти под гнетом пресса.

«Котят находили, кролика, даже живую черепаху в коробочке, — перечисляет он. — Ну, главное, без трупов. В том году на Станционной в баке бабушку находили».

Не пугает шофера и запах. Холодным утром вторника никакого запаха, кроме слабого аромата ароматизатора, в машине нет, и кабина мусоровоза кажется обжитой и уютной. Но на вопрос, сохраняется ли такое же благолепие жарким летом, Евгений Ващенко качает головой.

«Нет, летом тут попахивает, но за пару месяцев привыкаешь, не мешает, — утверждает он, а вместо ответа на вопрос, не мешает ли он после смены, например, супруге, хитро улыбается. — Когда зарплату приношу, деньги не пахнут».

Водителей мусоровозов АО САХ ищет на зарплату в 180 тысяч рублей. Сумма не окончательная и зависит от фактического объема вывезенного мусора. Один бачок, говорит Евгений, стоит 29 рублей.

Пока главная проблема Евгения Ващенко — продраться сквозь узкие лабиринты Юго-Западного жилмассива к заветным площадкам, его коллега Владимир Чмырев, объезжающий пугающе огромные многоэтажки на улице Одоевского в Первомайском районе, кажется, не имеет никаких сложностей. Но все же первым делом начинает рассказывать о все тех же проблемах.

«Мусоровозы большие, а народ машины легковые ставят, и проехать не получается», — чуть не слово в слово повторяет он слова Евгения Ващенко.

На вопрос, хотелось ли когда-нибудь раздвинуть их тяжелым грузовиком, он сначала добросовестно говорит, что достаточно снять машины на фото и отправить их в рабочий чат, а затем признается: «Бывало такое».

Но если рано утром или поздно вечером местные жители и ищут парковочные места у помойки, будним днем дороги свободны и пусты. На контейнерных площадках царит относительная чистота, несколько даже подозрительная: четырех баков даже для одного дома на тысячи квартир вряд ли должно хватать. И их не хватает.

За площадками на Одоевского стоят огромные бункеры, оставшиеся здесь со времен постройки микрорайона. Их поставило само «Спецавтохозяйство» на время, пока управляющая компания не обустроила обычные помойки.

Владимир работает без помощников, в кабине с ним ездит стажер и будущий коллега. Справляется он в одиночку даже не потому, что опытен, а из-за конструкции спецавтомобиля: у его машины боковая загрузка, так что Владимир подъезжает к площадкам не задним ходом, а боком, выходит из кабины и огромным манипулятором захватывает железные баки за край, после чего опрокидывает из в отверстие вверху кузова.

Пока он объезжает площадки, рядом с которыми установлены бункеры, это выглядит удивительно чистой работой. Но очень скоро выясняется: переполненных помоек здесь больше, чем аккуратных, а не осыпать собственную машину пакетами и объедками в попытках опорожнить нагруженный с горкой бак почти невозможно.

Судя по виду, мусора снаружи контейнеров самое малое вдвое больше, чем внутри, но это только кажется. Вместо дополнительных баков на переполненных мусорках работают дворники, споро загружающие опустевшие хранилища заново. Благодаря их работе легко подсчитать, что за сутки на площадке на четыре бака скопилось отходов на полных одиннадцать контейнеров.

Спрашивать, как выглядят площадки, к которым рано утром подъехать не удалось, и баки остались невывезенными вторые сутки, кажется, излишне.

Неубранные помойки логичным образом вызывают у новосибирцев больше всего эмоций: может, в масштабах города и области каждая отдельная значит немного, зато воняет и портит вид из окна. Но мусорный вопрос для Новосибирска больной, с какой стороны ни посмотри: руководители регоператоров ругулярно становятся фигурантами уголовных дел, старые полигоны давно переполнились, а новые комплексы так и не построены.