Крылья, блестки и чужие валентинки: как я не прошла кастинг в «ангелы». Очень личная колонка о подростковой травме

Во многих школах в нулевые 14 февраля было днем, когда даже самые скромные признания в любви обретали форму бумажного сердечка. Но система доставки этих сердечек имела строгий дресс-код, и 15-летней будущей журналистке НГС так и не посчастливилось примерить на себя роль помощницы святого Валентина. Как праздник во имя любви заставлял школьниц терять веру в себя и думать, что они «какие-то не такие», — в воспоминаниях Алены Золотухиной от первого лица.

В начале нулевых День святого Валентина в моей школе был не то чтобы событием, но явно днем, отличающимся от привычных. Коридоры украшали самодельными плакатами, на этажах ставили почтовые ящики — обычные коробки, обклеенные красной бумагой с сердечками из фольги, которые отклеивались по углам. В эти ящики мы бросали валентинки. Покупали их в ларьке у школы, это был стандартный набор: котики, цветочки, ангелочки, надпись «Я тебя люблю» и прочие подобные. Красной или розовой гелевой ручкой мы выводили послания и с трепетом бросали открытки в ящик.

Самое интересное начиналось на большой перемене. Из ящиков торжественно извлекали открытки, и девочки-«ангелочки» отправлялись на миссию. Белые платья, картонные крылья с приклеенными редкими перьями, нимбы из фольги на ободках. Они бегали по коридорам, заглядывали в классы и лично вручали сердечки адресатам. Со стороны — идеальная картинка западного праздника в российских реалиях. Правда, «ангелочков» почему-то всегда выбирали одних и тех же.

У нас это были невысокие белокурые девочки. Хорошенькие, компактные, «правильные» — видимо, по мнению учителей, именно так должны выглядеть посланники любви. Кто утверждал этот фейсконтроль — завуч, классная руководительница, — уже не вспомнить. Но правило работало четко: хочешь быть «ангелом», будь миниатюрной блондинкой.

Я была не только брюнеткой, но еще и высокой и худощавой. Напоминала скорее Уэнсдей Аддамс, чем ангелочка. Мне, разумеется, крыльев не предложили. Не то чтобы я очень уж мечтала нарядиться в ангела, но не скрою: хотела, потому что сие воплощение считалось почетным, и твоя популярность в школе возрастала. Но сам факт, что тебя даже не рассматривают и пролистывают как неподходящую кандидатуру, оставлял неприятный осадок. Ты как бы есть, но для этой картинки не подходишь.

Дальше — больше. Самые популярные девочки класса к концу перемены сидели с горами валентинок. Они их демонстративно перебирали, комментировали, иногда зачитывали признания вслух и обязательно находили взглядом тех, кому не досталось ничего. Или тех, кому достались одна-две открытки. Следовал комментарий: «Оу, а у тебя всего две? Ну ничего, бывает» — сочувственный вздох, полный сарказма.

В 15 лет, когда ты и так недоволен своим отражением в зеркале, ростом, цветом волос, голосом и в целом всё кажется тебе проблемой вселенского масштаба, такие фразы работают как маленькие ядовитые иголки. Вроде не смертельно, но колется.

Что спасало в те дни, так это мы сами. Мы, кучка «неформатных» девчонок, приносили друг другу маленькие открытки. Рисовали сердечки от руки, писали «Ты лучшая», «С праздником». Никаких намеков на романтику, просто поддержка.

А еще примерно в то же время в нашей школе стали развиваться неформальные движения. Эмо, панки, готы. Кто-то слушал HIM, кто-то — Rammstein. И я, долговязая брюнетка, которой не нашлось места в белых платьях, вдруг обнаружила, что черный мне идет гораздо больше. Своим кумиром я выбрала Эми Ли, вокалистку группы Evanescence.

Не то чтобы я решила: «Ах, меня не взяли в „ангелы“, пойду в готы». Это не было протестом, просто бунтующей душе подростка нужен был выход. Способ сказать: «Я не соответствую вашему представлению о милой девочке, и ладно. Я вообще другая». И черные ногти, тяжелые ботинки и музыка погромче стали в каком-то смысле моими крыльями. Не картонными, а вполне себе настоящими.

Сейчас, конечно, я вспоминаю те годы с улыбкой. Я могу хоть завтра купить любые крылья, водрузить на голову нимб и прийти в редакцию раздавать валентинки — никто мне не скажет, что я не подхожу на эту роль. Но вопрос, скорее, в том, надо ли это мне теперь. Той — пятнадцатилетней — было нужно. Ей хотелось хоть раз пробежать по школьному коридору с пачкой открыток, почувствовать себя классной девчонкой, причастной к маленькому всеобщему сумасшествию. Ей не разрешили, потому что она, видите ли, «не того типажа».

Обидно за ту девочку, которая стояла в стороне и делала вид, что ей плевать. Ей было не плевать, просто ей не дали шанса. А ведь она могла бы быть отличным «ангелом». Сложно представить более мотивированного почтальона, чем тот, кому долгое время не разрешали доставлять письма.

При всём этом школьный опыт никак не сказался на моем отношении ко Дню святого Валентина. Ненависти нет, откровенной демонстрации неприязни — тоже. Я люблю этот праздник и рада, что у людей есть повод сказать о своих чувствах чуть торжественнее, чем обычно.

Ужин в книжном, дискотека 90-х, спектакли и музыка: где провести День всех влюбленных в Новосибирске.

«Ну хамство же!» Секс-колумнистка НГС — о торговле на свиданиях и близости за шоколадку.

Не любовь, а маркетплейс людей: сексолог — о темной стороне приложений для знакомств.