Чорная Преора

Уезжая на шесть дней, я посчитал, что выгоднее ехать до аэропорта на такси. В четыре утра телефон зазвонил, и механический женский голос с расстановкой произнес: «На ваш заказ назначена… черная… «Лада Приора»… госномер…» Я невольно улыбнулся: прямо классика жанра – черная «Приора». Выхожу после второй эсэмэски и вижу: в самом деле, черная с ног до головы. Тонировка непроницаема, как будущее. Фары – дымчатые. Диски, конечно, литые. Открываю дверь – кожаный салон и роскошные дутые кресла. Запах «вонючки»-ароматизатора. Магнитола тихо булькает примитивами: «Ты меня… я тебя… ты так ждал… я ушла…» Я люблю разговаривать с таксистами. Поскольку мой круг общения в основном заточён в офисных стенах с тамошними понятиями, таксисты для меня – как окно в другой мир. Спрашиваю: «Как, адрес нормально нашли?». Таксист не прочь поговорить, показывает на навигаторе маршрут, соглашается – дом запрятан. Речь почти без акцента, а по виду южанин, молодой, небритый, но добродушный. Такой же искристо-черный, как его «Приора». С круглым лицом в бревнышках крупной щетины. Выехав на пустую дорогу, он начинает усердно строчить эсэмэски и подкручивать магнитолу, чтобы клиенту не стало скучно. Мне и не скучно. Руль плавно колышется над коленями водителя, наслаждаясь самостоятельностью. На дорогу гляжу только я. Скорость восемьдесят, мороз и гололед (дело было в ночь на 24 марта). На светофоре долго жужжим колесами, пытаясь взять разгон на обледенелой полосе. «Летняя резина?» – спрашиваю. Нет, говорит, шипованная, просто шипы повылетели. На следующем светофоре АБС долго стрекочет, и черная «Приора», чуть скособочившись, останавливается на вполне безопасном расстоянии до перекрестка. Сантиметров тридцать. «Скользко», – констатирует пилот беззлобно. Не сказать, что мне страшно. Он едет без запаса на ошибку, только и всего. Зато вполне различает сигналы светофора и знаки приоритета. В общем, по меркам черных «Приор» он в порядке. Говорим о том, о сем. Я: «Как, за тонировку не ловят?» Нет, мол, последнее время сошло на нет. Объясняет: «Там же какая-то проверка… эта… прибора нужна… Они останавливают и говорят: тонировка у тебя, штраф будет. Я когда с клиентом, никогда не спорю. Я говорю, эта, хорошо, штраф давай, только прибором измерим… А он говорит: тогда езжай. Там проверка нужна, а проверки нет, отпускают». На выезде из города перед мостом возле ТЭЦ «Приора» несется уже за сотню, и, помня о состояниях шин, я замечаю: «На мосту наледь может быть». Водитель, на удивление, реагирует. Видимо, рассудив, что я не тороплюсь, до аэропорта едет смирно, не обгоняя даже белеющую впереди «Волгу». Наши отношения уже почти теплеют. «А там же арест есть, если штрафов много, – рассказывает он. – А я штрафы вообще не плачу. Меня останавливают, а я говорю: почему не арестуете, у меня 42 штрафа неоплаченных. А гаишники говорят: не видим твои штрафы в системе. Говорит, это потому что ты в области прописан. А я специально в деревне прописался. ОСАГО тоже в два раза дешевле». Я в таких случаях засовываю свое мнение поглубже. Кто я такой, чтобы его учить? За глаза, когда я пишу что-нибудь для сайтов или блога, конечно, я осужу и его бесшабашную манеру езды, и превышение скорости на лысоватой резине, и по-детски честное нежелание платить штрафы, раз не просят… Но конкретно в этот сонный утренний час мне почему-то не хочется осуждать. Лень. Два человека почти всегда могут договориться, понять друг друга. Даже если они принадлежат к разным социальным группам, разным классам, разным странам. Неодолимые противоречия, раскалывающие нас в крупном масштабе, не чувствуются на расстоянии руки. Они уступают место укорененной в нас общности. Ведь любой человек, если вникнуть в его мотивы, понятен и простителен. Таксист (не спросил имени) работает так, как ему позволяет государство. С моей стороны было бы слишком плакатно требовать от него какого-то высшего самосознания, ибо в его возрасте, подозреваю, я гонял не хуже, пугая пассажиров и обижаясь, если они пугались слишком громко. И если гаишники не могут обнаружить его в своей базе, он не может найти в себе сил платить штрафы. Они квиты. И так почти всегда. Хочешь забить животное – не смотри ему в глаза. Хочешь осудить, высмеять, принизить – делай это без погружения. Маши шашкой. Осуждай веско и бесконтактно. Изолируйся от полноцветия. Ведь если увидишь его, закрадется обессиливающий червяк понимания. Осуждение сжижится и растает. Зубы притупятся. Сядь напротив американца и украинца – будет то же самое. Раскалываются не люди. Раскалываются их эго, сфокусированные линзой какой-нибудь идеологии. Два мегаэга сталкиваются своими микролбами. У каждой религии, культа и строя есть свои адепты и проповедники, которые будут осуждать инакомыслящих в силу профессиональной необходимости. Что касается людей вообще, они слишком быстро узнают в чужом себя, чтобы всерьез считать его чужим. Лишь поддавшись внушению, несложно стать частичкой какого-то мегаэго, обязанного истреблять все другое. Мы пожелали друг другу счастливого пути. Он поехал к следующему клиенту. Я улетел на север. PS: а из аэропорта меня забирала другая символичная машина – желтая Lada Kalina. И тоже тонированная. Кто был за рулем? Я побоялся смотреть. Мало ли...