«Город лопнет скоро, я оттуда сбежал». Руины домов и редкие жители: репортаж из деревень, которых больше нет на карте

В Новосибирской области каждый год исчезают маленькие деревеньки. 2025 год стал каким-то особенно «урожайным»: решением областного парламента упразднили сразу восемь населенных пунктов. Корреспондент НГС решила посетить четыре из них и отправилась вместе с друзьями в западном направлении: в Каргатский и Коченевский районы, где одно случайное знакомство внесло коррективы в маршрут. За 14 часов удалось увидеть косулю, чудом не заехать в болото, обнаружить руины старых поселений, встретить единственного жителя призрачного блокпоста и найти в крохотном домике тетрадку с заговорами (один из них приведен в конце).

К этой поездке мы готовились с декабря 2025 года. Хорошо помню день, когда я рассказала друзьям, что в Новосибирской области с карт исчезли за год целых восемь населенных пунктов. Просто не верилось, что эти деревни, поселки и села в один миг стали никому не нужны. Точно ли там никого больше нет? Неужели дома опустели и разрушаются?

Сначала мы хотели ехать на северо-восток, но из-за дождей выбрали направление, где грунтовых дорог поменьше, и первой целью наметили точку в 200 км от Новосибирска — поселок 3144-й км (входил в состав Каргата). А дальше планировали возвращаться в город через еще три упраздненных населенных пункта: Барановский, Блокпост Капралово и 3298-й км.

Поселок 3144-й км пропал с карт в 2025 году. Этот факт сначала внушал некоторые надежды, но быстрый взгляд на снимки из космоса разочаровал: даже намека на уцелевшие строения рассмотреть не удалось.

Согласно данным переписи населения, в 2002 году в Казарме 3144 км (так поселок назывался до реформы 2017 года) проживали шесть человек. В 2007-м там уже никого не было.

Свое название поселок получил из-за того, что был когда-то железнодорожной казармой, где жили путейцы. Обычно в таких поселениях были не только жилые постройки, но и хозяйственные, и мы сделали ставку на то, что хотя бы какой-то «культурный слой» там сохранился.

По дороге Р-254 мы добрались до поворота на деревню Груздевка. Дальше на карте 2ГИС дороги до нужной нам точки нет, но на самом деле есть: это приподнятая над болотами узкая грунтовка, которая используется местными как минимум чтобы посещать кладбище.

Поворот на нее мы сначала проскочили, а когда вернулись, долго обсуждали, стоит ли вообще ввязываться в эту авантюру. Развернуться там мы вряд ли сможем, а если застрянем, кто нам тут поможет? Но любопытство взяло верх. Машину пришлось оставить всего лишь примерно в километре от поселения — из-за гигантской лужи.

До железной дороги мы дошли по заросшей колее. По левую руку было то самое место, где чуть больше 20 лет назад еще жили и трудились люди. Сейчас там поросший травой лужок, несколько прямоугольных ям — всё, что осталось от домов. По сути, одни только фундаменты. Еще из земли торчали два обгоревших столба с гвоздями.

В траве также нашлись фрагменты шифера, брёвна и хорошо сохранившиеся бутылки зеленого стекла. А когда-то тут было поселение площадью 8 гектаров.

Самой «монументальной» находкой оказался примерно пятиметровый железобетонный блок. Скорее всего, это была какая-то административная постройка для обслуживания железной дороги. На этом всё. Впрочем, еще нам повстречались кусты малины, но утверждать, что это не дикая, я не берусь.

Следующая точка — поселок Барановский (Каргатский район), который тоже был упразднен в 2025 году, и на снимках из космоса там еще можно разглядеть кое-какие руины.

Барановский был населен еще в 2007 году: по данным переписи населения, там проживал один человек. А в 2002 году было целых 17 поселян. Площадь поселка составляла 28 гектаров.

По Р-254 мы добрались до поворота на Каргат, по 50К-09 — до поворота к селу Кольцовка, потом снова по грунтовке. Состояние дороги примерно такое же, как к 3144 км: насыпь посреди болот, а еще упавшая береза (впрочем, ее можно объехать) и гигантская лужа в финале.

Звук нашего мотора вспугнул косулю, она метнулась через дорогу и с веселым всплеском спрыгнула в затопленную низину, подняв целый фонтан брызг.

До самого населенного пункта (или того, что от него осталось) доехать снова не удалось. И опять нас разделял примерно километр — по траве, по кочкам и глубоким лужам.

Первыми признаками цивилизации, встретившимися на нашем пути, стали заросший каким-то кустарником фундамент и заполненный доверху колодец с плавающим в нем синим ведром. Измерили глубину — порядка трех метров.

Чуть дальше — руины какого-то строения. Сохранилось всего несколько стенок: частично из шлакоблоков, частично из железобетона.

Единственное хорошо сохранившееся здание — по всей видимости, бывшая точка водоснабжения. У строения на месте и стены, и крыша. Под самым потолком видны следы от электрощитка, в основании и в стенах — отверстия под трубы.

Чуть в отдалении нашлись еще и кирпичные руины. Здание сохранилось плохо, но, судя по планировке, это все-таки был жилой дом. На территории можно еще найти куда менее хорошо сохранившиеся кирпичные строения, но об их планировке и размерах судить сложно — фундаменты заросли травой.

Никаких предметов быта, кроме вездесущих стеклянных бутылок и того самого ведерка в колодце, на поверхности найти не удалось. Зато нашлись кусты сирени, акации и щавель.

Третья деревня, Капралово, находится совсем недалеко от автодороги Р-254: пешком по болотцам минут 10 прогулочным шагом — и вы на месте. С 2025 года блокпост упразднен. В 2002 году, по данным переписи населения, там проживало 22 человека, в 2007 — 24, а в 2010 — 17.

Сейчас там живет только один человек — Николай. Встреча с ним стала для нас большой неожиданностью.

«Раньше здесь жил тесть, а мы с женой переехали сюда восемь лет назад из Новосибирска. Три года назад она умерла от рака. У меня мать еще живая, говорит: „Приезжай обратно. Что ты один?“ Я говорю: „Зачем я поеду в этот муравейник?“, — рассказал он. — Город-то уже лопнет скоро, я оттуда сбежал. Как вспомню: я на работу на машине добирался час, а пешком — 40 минут».

Николай уже на пенсии, ему 63 года. Он ветеран труда, всю жизнь служил на железной дороге, так что пенсии ему на жизнь хватает. В магазин ездит раз в неделю на УАЗике, дома занимается огородом и ремонтом. Компанию ему составляют домашние животные: собака, две кошки и петушок с курицами. По людскому обществу Николай не скучает, тем более, что дети — дочь и сын — регулярно звонят и навещают.

А когда-то, вспоминает он, здесь жило человек 120. Было девять бараков на три хозяина (как у него) и еще пять двойных. Жили в них, в основном, путейцы с семьями. У них было около 100 голов крупнорогатого скота, но пастуха не нанимали, пасли сами — на работе брали выходные дни по очереди.

«Клуб был, кино по выходным показывали, свой киномеханик был», — продолжает Николай.

Зимой, по словам Николая, дорогу иногда чистят железнодорожники, но в сильные снегопады отсюда на машине, конечно, не выбраться и сюда не добраться. Например, на это Рождество замело так, что последний житель поселка оказался заблокирован.

То, что сюда не проедут, случись что, экстренные службы, мужчина понимает, но надеется на лучшее. На всякий случай вокруг дома он сделал противопожарную полосу. Пробки и проводка в доме, говорит, новые и надежные.

«А скорая — что скорая? Чему быть, того не миновать. Полуживой на машине 10 километров точно проеду», — полагает отшельник.

В доме он использует только три комнаты — остальные ему одному без надобности. У Николая тепло и чисто, воду качает электронасос, поэтому и стиральная машинка, и раковина на кухне работают. На территории участка еще есть старенькая баня. Когда-то она была общественной.

«Она большая: четыре на шесть! Как дом почти что. Я половину отгородил — одну печку, париться я не парюсь, мне хватает», — добавляет хозяин.

На прощание Николай советует нам съездить на экскурсию в поселок Суворинский Чулымского района — он как раз по пути, пообещав, что там мы найдем, что искали: целую улицу пустых домов. Мы решаем последовать его совету и изменить первоначальный план, поскольку запланированный поселок 3298-й км, судя по спутниковым снимкам, мало отличается от 3144-го км.

Поселок Суворинский не упразднен, но в 2007 году там уже отсутствовала социальная инфраструктура. Площадь поселения — 19 гектаров. Согласно данным переписи населения, еще в 2002 году там жили 43 человека, в 2007-м — уже 33, а в 2010-м — 21. Улица там только одна — Суворинская.

Поселок был образован в 1906 году. Сохранились данные переписи населения за 1926 год: тогда там проживали 197 человек, из них 104 мужчины и 93 женщины, всего 40 хозяйств.

Сейчас в Суворинском заселены только пять дворов. На самом краю живут Михаил с супругой, а в соседнем доме — их дочь с зятем. Жена Михаила — местная, суворинская, а он из Каргата. Переехали в 1984 году, потому что ее потянуло к корням.

«Она захотела вернуться, поперёк не пошёл. А сейчас я говорю: „Всё, это твоё последнее место, хватит. Больше никуда не поедем“», — смеется он.

В поселке нет ни больницы, ни школы, ни магазинов, но это не беда: в соседнем Кокошино все это есть. Суворинский в целом выглядит и ощущается, как окраина Кокошино: вот вы едете по Железнодорожному проезду, который перетекает в улицу Станционную, а после переезда становится улицей Суворинской в одноименном поселке.

Как говорит другой местный житель, Геннадий Васильевич, заброшенное поселение пользуется популярностью у черных кладоискателей. За них он нас и принял вначале, поэтому и встретил с подозрением.

«Приезжают, ищут металлы. Лазят там, колупают, окошки выдирают», — сетует он.

Сам Геннадий Васильевич родился здесь, в Суворинском. Потом на два года уезжал в Новосибирск, но не смог там жить: говорит, начал болеть. А вернулся — и снова все в порядке.

Мы все же не удержались и заглянули в один из брошенных домов: он стоит без окон, без дверей, веранда обвалилась. По словам соседей, там давным-давно жила пожилая женщина, которую в деревне звали Бочариха, потому что фамилия у нее была Бочарова. Имени Геннадий Васильевич уже вспомнить не смог. Родных у нее не осталось или о них никто не знает.

В доме удалось разглядеть всего одну комнатку со старой мебелью. На буфете возле самого окошка — немножко посуды, шкатулка с шитьем, старый будильник. А еще тетрадка. Внутри черно-белые фото, рецепты, вырезки из периодики 1980–1990 годов, а еще — заговоры и молитвы. Одна молитва, очень длинная, использовалась от порчи, а один из заговоров, наоборот, короткий, и звучит так:

«Да отлипнет от меня эта ведьма, подобно тому, как железо остыло в этой воде (пять раз и выпить)».

В мае 2024 года НГС подробнее писал о деревне Селиваново и о том, почему исчезают небольшие населенные пункты.