В чумах есть интернет и огромные телевизоры? Как устроена жизнь современных кочевников — репортаж

Жизнь современных кочевников полна контрастов. Тундровики живут вдали от города и не видят всех благ цивилизации: фитнес им заменяет ведение хозяйства, а шопинг — собственный пошив одежды. В чумах почти совсем нет мебели — вместо нее мешки с вещами, которые одновременно служат им и шкафом, и подушками. Зато у многих стоят плазменные телевизоры, которые по вечерам работают от генераторов.

Как же устроен быт коренных народов Ямала, которые ведут традиционный образ жизни в наше время? 72.RU узнал из первых уст.

— Я младшая дочь. Всего нас семеро детей в семье. Мой брат и родители каслают (кочуют. — Прим. ред.) по тундре, а я учусь в 11-м классе в школе-интернате в Аксарке, — рассказывает хрупкая девушка. — Сейчас я большую часть года живу в поселке, потому что учусь. А летом мы каслаемся все три месяца.

За образование детей тундровиков власти взялись еще во время СССР. Но зачастую семьи не видели в этом никакой пользы. Их сыновья к трем годам уже умеют обращаться с ножом, а девочки в семилетнем возрасте могут спокойно сшить сорочку. Отправлять на учебу таких помощников по хозяйству никому не хотелось в то время. Поэтому когда накануне учебного года вертолеты прилетали за подросшими детьми, то их часто просто прятали.

Сейчас же ситуация в корне изменилась. Современные родители понимают ценность хорошего образования. Для тундровиков работают не только школы-интернаты, но и кочевые школы.

— Начиная с шести лет и до окончания девятого-десятого класса с осени до весны дети находятся и получают учебно-воспитательную работу, живя в интернате. У них есть педагоги. Есть воспитатели, свои учителя, они ходят вместе со всеми детьми в школу, в том числе с поселковыми, у которых родители рядом. На летние каникулы также выезжают к своим родителям. Тоже есть организованные процессы вывоза детей на каникулы, — учитель ненецкого языка Алла Вануйто.

Власти тоже поддерживают таких детей и берут на себя почти все расходы на обучение в вузах. Только вот, как рассказывают сами представители народа, не все потом возвращаются в тундру. Чаще всего кочевой образ жизни возобновляют мужчины. А вот девушки, получив образование, напротив, пытаются остаться в поселках или городах, ищут работу, строят жизнь по современным стандартам.

Существуют на ямальской земле и кочевые детские сады. Фактически это сезонные стационарные дошкольные группы кратковременного пребывания, которые работают в местах кочевий. А выглядят как чумы с детской площадкой.

Чтобы узнать, как живут семьи в тундре, пришлось ехать в этнографический комплекс, который находится в Горнокнязевске. Местные экскурсоводы не только показывают, как обустроено жилище у кочевников, но и рассказывают, чем они сейчас живут, и даже проводят их традиционные ритуалы. А чтобы не потеряться в этом стойбище, везде работает система видеонаблюдения «Ростелекома».

Итак. Обычный чум, где живет традиционная многодетная семья, примерно 30–50 квадратных метров. Как правило, строительство дома лежит на плечах женщин. И хотя кажется, что это сложно, жёны оленеводов справляются с такой задачкой всего за 40 минут.

Строительство чума начинается с пола. Ветки, циновки, сверху шкуры — это как постели. Затем женщина связывает между собой три шеста. Ставит их на распорки и набрасывает остальные шесты. Затем женщина натягивает покрытие. Все покрытия между собой сшиты, и снаружи у них такие маленькие кармашки, и женщина втыкает туда шест и натягивает вверх.

Летом покрытием служит брезент, а зимой — оленьи шкуры. Сшиваются, кстати, эти 60 шубок в единое полотно жилами оленя, потому что обычные нитки здесь не справятся.

— В летний период чум стараются сделать пошире, а зимой, наоборот, компактнее, чтобы было тепло. Иногда на зиму даже две семьи могут сбиться в один чум. Планировка здесь такая: по бокам есть такие цветные пологи, они на ночь опускаются, и получаются две комнаты, две спальни. Когда полог опущен, печка ночью не топится. Женщина на отверстие набрасывает шкуры снаружи с помощью шеста, и они согреваются в том числе собственным дыханием. Как бы такой эффект палатки, — рассказывает экскурсовод.

Укрываются люди зимой своей меховой одеждой, раздетыми не ходят. Подушки, которые растолканы по всему периметру чума, — это и подушка, и шкаф, и декор. Из мебели есть обычно только маленький столик.

Едят все сидя на полу, прямо на шкурках и своей одежде. Так семьи «экономят» на мебели, чтобы было проще переезжать с места на место.

Еще в чумах особое место занимает иконная полка. Ненцы приняли православие?

— Николай Чудотворец считается покровителем рыбаков и оленеводов, он есть практически в каждом чуме. Но при этом они остались и язычниками. То есть они — двоеверцы, — рассказывает экскурсовод. — Когда ты живешь в природе, ну невозможно не поклоняться огню, солнцу, воде.

Когда женщина устанавливает чум, то напротив печки, на высоком месте обычно стоит эта священная нарта. Женщина не может пересекать это пространство — между печкой и нартой.

— На женщине получается весь быт, то есть сбор дров, приготовление пищи, пошив одежды, ребятишки — всё идет на маме. Мужчина — он постоянно занят на улице с оленями, — говорит экскурсовод.

В традиционной семье тундровиков главный — мужчина. Ему дается самое теплое место в чуме, самая большая порция еды и так далее. При этом он не вмешивается в «домашние дела», потому что это территория жены.

— Женщины в чуме даже голос на детей не повышают. То есть всё вообще тихо, мирно, четко. У них нет бытовых конфликтов из-за разделения обязанностей. Кстати, совсем маленьких детей, которые только учатся ходить, нередко аккуратно привязывают. Это нужно, чтобы они не подползли к горячей печке, пока мама занимается хозяйством.

Честно говоря, после разговора с одним из оленеводов стало понятно, что некоторые мужчины не просто не вмешиваются в дела супруги, но и вообще не интересуются, чем она занималась.

Несколько раз я пыталась выяснить, из чего состоят будни каждого из супругов. И всегда в ответ от глав семейств слышала одно и то же.

— Она готовит и что-то всё время шьет, — отвечали оленеводы.

А шьют женщины действительно много. У них много верхней одежды — и на выход, и на грязную работу на улице.

Помните школьницу, с которой начался наш репортаж? Она рассказала, что, как и любая другая девушка в этом возрасте, любит наряжаться. Только в основном все ее платья ручной работы.

— Большую часть одежды мы шьем себе сами. Получается, ягушку мы сшили сами, бурки, кисы, платье — всё сами. А вот что-то типа штанов, футболочек мы покупаем в обычном магазине. Девушки у нас могут накраситься, если хочется, но чаще всего мы выглядим скромно. Дело не в запретах строгих родителей, просто нам так больше нравится. Мы за естественную красоту, за традиции, — рассказывает она.

Перевозят всё свое имущество кочевники на таких нартах. Запрягают оленей — и вперед.

А переезжают они обычно не в какие-то рандомные места, а там, где уже останавливались их предки. Или на территориях, где много ягеля, чтобы оленей вдоволь накормить.

Их поселения иногда состоят из нескольких чумов. А ближайшие соседи могут располагаться в десятках километров. Чтобы не терять связь, современные оленеводы пользуются сотовой связью и интернетом. Операторы говорят, что молодежь больше времени (по нашим меркам это не так уж и много) сидит в соцсетях, а более взрослое поколение — на «Госуслугах».

В магазинах такие семьи — редкие гости. Обычно они там появляются, чтобы закупить крупы и что-то еще из продуктов, которые можно долго хранить. Но по праздникам могут заехать и за тортиком.

Местные жители рассказывают, что кочевники хоть и считаются людьми «деревенскими», но по меркам городских они довольно состоятельные. Из-за того, что сейчас власти активно помогают представителям коренных народов (выплачивают пособия и компенсации, выдают чум за ребенка и т. д.), то многие работают официально.

Одни — на себя. Другие — на государство.

— Сейчас есть традиционные, семейные оленеводы, которые занимаются этим из поколения в поколение, и у них свое личное стадо. А есть государственные оленеводы, которых наняло государство, дало им своих оленей. У них есть часть своих оленей, они их смешали, и это бригадир и несколько членов бригады, которые работают вахтовым методом, — объясняет местная жительница.

Зарплаты у всех разные. У кого-то дела идут лучше, у кого-то — хуже. Но тем не менее многие оленеводы покупают квартиры детям в поселках или городах, а сами продолжают кочевой образ жизни.

Я поговорила с разными оленеводами, их данные о зарплатах сильно разнятся.

— Честно говоря, не знаю, сколько в среднем оленеводы зарабатывают. Вот у нас зарплата около шестидесяти-семидесяти тысяч рублей, — рассказывает тундровик.

— Мы работаем в совхозе. Мы просто в забойные пункты сдаем шкуры, рога. Куда там дальше это всё уходит — не знаем. Наше поголовье — это три тысячи оленей. Зарплаты на жизнь хватает, — рассказывает другой.

А вот другой мужчина признался, что его семья оленеводством занимается из поколения в поколение. И этот заработок — сезонный. И порой погода может серьезно повлиять на семейное дело.

— Если зима плохая, то есть много глубокого снега, то олени становятся худыми, умирают. Поэтому мы зарабатываем не только на них, еще продаем ягоды, одежду, — говорит другой.

Кстати, удивительно, но женщины, которые не ездят в поселки на работу, могут оформить себя как чумработницу. Это официальная профессия, а значит, что они наравне с другими работниками будут в дальнейшем получать пенсию за свой труд.

А в туалет как оленеводы ходят? Отвечаем на неловкие вопросы о жителях Крайнего Севера.