«Вывозят очень много мертвых»: сибирячка рассказала, что сейчас на самом деле происходит в ковидном госпитале

Сибирячка Яна Лещева попала с коронавирусом в инфекционный госпиталь на базе больницы № 25 в Новосибирске. Она рассказала, какая сейчас обстановка в стационаре, много ли умерших и всего ли хватает для лечения. Подробности — от первого лица.

Я уверена, что переболела коронавирусом в марте-апреле, но в легкой форме. Симптомы были такими же — температура, першение в горле, кашель, слабость, насморк, мокрота, запахи и вкусы отсутствовали. Тогда я вылечилась сама, находилась на изоляции дома.

Сейчас среди симптомов были кашель, озноб, температура поднималась до 37,7. Потом слабость началась сильнейшая, першение в горле, температура вообще не хотела уходить. Потеря запахов и вкусов на второй-третий день пошла. Плюс сильная одышка: казалось, что задыхаюсь. Температура сбивалась только с 39,5 до 38,4. Таблетки несильно помогали, только укол, который ставили медики скорой помощи, на сутки сбавлял температуру.

Проблемы с вызовом скорой были: первый раз они ехали около 4 часов, а второй раз — 5–6 часов. Из поликлиники врач приходил сам, без звонка, видимо, они передали данные. Лечение, назначенное врачом, на пользу не шло, становилось только хуже, и муж вызвал мне скорую. Был дикий кашель и отходила мокрота — коричневая с кровавыми оттенками.

В больницу я попала по скорой помощи 2 октября. Здесь меня приняли быстро, посмотрели на рентгене, выявили пневмонию и поражение легких более 50%. На тот момент мазок на ковид еще не был готов, но врачи сказали, что, скорее всего, это именно он.

Меня положили на четвертый этаж, который был на тот момент распределительным: там берут мазок, оказывают первую помощь, и, пока ждешь результата, лежишь там. Если мазок положительный, то переводят на пятый этаж, а у кого отрицательный — на третий. Немного было странно, что все лежат в одной палате, но не знаю, как по-другому это можно организовать.

Очень много пожилых. Я молодая — 29 лет всего, тут, наверное, самая младшая. Остальные — от 50–60 лет и выше. Много лежачих в памперсах, за которыми ухаживает персонал. Их с ложек кормят, поят.

Два дня я пролежала в сортировке, потом меня перевели в кислородную палату. В коридорах, слава богу, никто не лежит. Но мест, конечно, свободных очень мало.

В основном минус — это то, что все лежат подолгу, по 3–4 недели. Хотя, например, анализы уже в норме и всё хорошо, но мазок всё равно положительный приходит. Нужно лежать до отрицательного. Хотя, по сути, эти места нужны другим больным.

В реанимации очень много людей и постоянно привозят новых. И очень много вывозят мертвых. Наша палата рядом с реанимацией — трупы вывозят мимо нас по коридору на каталке. По 5–7 в день точно. Они, конечно, в черных закрытых мешках. По-другому вывозить нет возможности.

На самом деле в реанимацию страшно попасть: там крики, стоны. Не знаем, конечно, как там им тяжело. Лежат голые: и мужчины, и женщины — все подряд.

Еще здесь часто путают анализы и мазки берут заново. Уж не знаем, с чем связана такая путаница.

Меня лечат: почти неделю я дышала кислородом, сейчас уже нет. Сатурация в норме, легкие сами справляются. Колят в живот кроворазжижающие, в ягодицы — гормоны какие-то и антибиотик. Давали противовирусные, таблетки от кашля и дорогие розовые таблетки («Олумиант». — Прим. ред.). Сейчас я просто лежу и жду отрицательный мазок на ковид.

В целом персонал очень доброжелательно относится к больным, помогает. Им очень тяжело. Стараются максимально — по-человечески. Благодарю их за лечение!

Во время подготовки материала Яну уже выписали из больницы.

Если вы тоже готовы рассказать свою историю, свяжитесь с медицинским обозревателем Марией Тищенко — m.a.tishenko@yandex.ru или по телефону +7 961 845-55-78 (WhatsApp, СМС, Telegram). Присылайте свои фотографии.