Короли улиц. Новосибирское граффити сошло с заборов в галереи: кто его продвигает и почему нельзя путать его со стрит-артом

Еще несколько десятилетий назад человек с баллончиком краски, рисующий на стене, вызывал у прохожих вполне однозначные ассоциации. Кто-то видел в нем хулигана, а коммунальные службы и вовсе считали его своим главным врагом. Сегодня всё иначе. Работы уличных художников попадают в туристические маршруты, украшают фасады домов, становятся достопримечательностями районов и предметом обсуждения искусствоведов. Корреспондент НГС поговорил с представителями разных направлений этой яркой уличной культуры о миссии, стилях и профессиональных табу.

Граффити — неоднозначный вид искусства. Широко известные в узких кругах уличные художники предпочитают не показывать свои лица: их творчество не всегда одобряют городские власти, да и просто прохожие. Для многих они — просто вандалы, которые уродуют внешний вид города. Но армия поклонников уличных граффити такая же многочисленная, и в Новосибирске есть как подпольные творцы, так и вполне публичные художники.

Современное граффити родилось в конце 1960-х годов на улицах Нью-Йорка. Тогда подростки начали оставлять на стенах, вагонах метро и дорожных знаках свои подписи — теги. Это был способ обозначить территорию, принадлежащую определенным группировкам. В целом же граффити — один из четырех столпов хип-хоп культуры, наряду с диджеингом, брейк-дансом и мастерством эм-си (собственно, читка рэпа).

В Новосибирске первые граффити появились в 1990-х. За краской райтеры приходили в автомагазины, а в 2008 году благодаря спросу на особую краску в городе появился первый специализированный магазин «Граффити Арена».

«Были автомагазины, там продавалась автоэмаль. Приходили ребята, просили краску другого формата, так как автоэмаль им не совсем подходила — либо была слишком дорогой, либо была, наоборот, слишком дешевой, но при этом некачественной. Спрашивали определенные бренды, которых у нас не было представлено в принципе в городе», — рассказывает продавец магазина Михаил Китаев.

Сегодня это одна из основных точек в городе, куда идут за краской и другими необходимыми для граффити атрибутами. О том, насколько масштабно распространилась эта изначально уличная культура, можно судить, просто гуляя по улице.

Граффити можно встретить практически в любой точке города. Где-то на трансформаторной будке спрятан свежий тег, в промзоне раскинулся огромный цветной «кусок», а во дворе жилого дома появляется многометровый мурал. При этом сами участники движения говорят: граффити, паблик-арт и стрит-арт — не одно и то же.

«Есть граффити, когда художники продвигают сами себя, своё творчество и ценности. Есть муралы и паблик-арт — это уже другой язык общения с городом. Мы стараемся направить творчество граффитистов в законное русло, чтобы оно украшало город», — объясняет руководитель галереи уличного искусства «100 квадратов» Анастасия Батунина.

Галерея «100 квадратов» — один из проектов Департамента молодежной политики Новосибирска, попытка «легализовать» творчество уличных художников и создать для них условия для самовыражения. Но получается это лишь отчасти. Многие художники действительно достаточно успешно реализовались в коммерческих проектах, но само по себе граффити — это протест, хотя на старте переход в легальное поле был вполне успешным.

«Это был такой протест, чтобы доказать, что граффитчики — это не просто ребята, которые рисуют на заборах, а они могут делать классно, круто, красиво и в тему, — вспоминает Анастасия Батунина. — А сейчас всё наоборот. Муралы и стрит-арт стали настолько популярны, что выпускаются целые положения о том, как правильно по конкретным направлениям рисовать муралы, и ты не имеешь права от них отступать, потому что иначе на тебя наложат санкции. И сейчас, как я для себя вижу, когда это стало условно массмаркетовским форматом, нам нужно сделать обратный протест: что мы в этой же теме, но мы другие. Чтобы не потеряться на фоне всего, что сейчас происходит везде».

На днях в галерее прошла индивидуальная выставка томского художник Жени Окей. Он как представитель полу-андеграундой культуры отказывается фотографироваться и давать интервью перед камерой. Но за кадром общается вполне охотно.

Граффити Женя занимается около 20 лет. Сейчас больше погружен в графику — скетчи на бумаге. Эти произведения он и представил в Новосибирске.

«Здесь на картинах у меня много отсылок к граффити, потому что я с этого начинал, это реальные фасады томские, — поясняет художник. — Сейчас какой-то такой мистически-бытовой жанр мне интересен, так сказать. Мне нравятся всякие вымышленные персонажи, какие-то сюжеты создавать. Допустим, вот была мышь, крыса. Потом я захотел нарисовать самовар. А потом подумал: „О, было бы прикольно, если б они стыканулись“. Короче, как-то так это всё в процессе рождается».

«Я вообще против грязюки, типа поезда, опасность, грязно тегать на зданиях. Я вообще не тегаю. Если делать граффити, то уж чтобы не было никому плохо. Надо как-то это лаконично вписывать в общую концепцию, в общие фасады, может, договориться лучше с людьми. Чтобы это не было вычернено», — добавляет Женя.

В истории новосибирского граффити отчетливо вписаны (буквально) несколько ярких комьюнити, заявлявших о себе в разные времена. Одной из старейших команд считается RZN. Наибольшую известность, в том числе благодаря своим проекта в стиле паблик-арт и стрит-арт, получило объединение «Так надо». Сегодня свои тэги на карте города оставляет команда «Яд Крю» (от англ. Crew — «команда»).

Многие новосибирцы наверняка не раз натыкались взглядом на небольшие теги или яркие и внушительные по размерам граффити «Свой». Это имя достаточно известного в Новосибирске художника, который называется себя Вова Свой, представляет как раз «Яд Крю» и не готов «светить лицо» в камеру.

Вова Свой вырос в небольшом городке, где процветали околоуголовные понятия. Именно поэтому увлечение брейк-дансом у него не пошло: пацаны не танцуют. А вот граффити захватило его полностью.

«С 11 лет занимаюсь. Инфу из журналов черпали, потому что интернета тогда не было, деньги откладывали на краску, мелом рисовали вначале, — рассказывает Вова Свой. — Это уже моя жизнь: и работа, и хобби. Есть ребята, которые работают в одном стиле — разная палитра, но стиль узнаваемый. Я как-то стараюсь просто двигаться от почерка. Стиль может быть разный, а почерк вот всё равно узнаваемый. У меня персонажи, они особенные, с длинными носами, а шрифты — ну, не особо я шрифты люблю, больше рисунки».

Одним из самых перспективных уличных художников Новосибирска Вова Свой называет 18-летнюю Алису. Девушка переехала их Омска, где работала в граффити-магазине и сама увлеклась этим видом искусства. Сегодня она тоже член команды «Яд Крю».

«Все говорят, что граффити — это про самовыражение. Я с этим согласна: это прикольно, что люди пишут свои имена в каких-то опасных местах, рискуют, получают от этого эмоции, адреналин, все видят результат, — рассуждает Алиса. — И есть такие люди, как Марина Таланкина, которые это всё подмечают и выносят в массы. Мне кажется, художникам очень приятно видеть, когда уже взрослые люди, которые имеют какой-то опыт, могут мотивировать к тому, чтоб рисовать».

Марина Таланкина, о которой говорит Алиса, — это новосибирская граффити-хантер. Она отслеживает локации, где поработали уличные художники, фотографирует, пишет об этом в соцсетях и организует прогулки по самым интересным местам. Художники знают Марину, а она — их. Кстати, Алиса, по словам Марины, — одна из ее любимых граффитчиц.

«Каждую работу надо рассматривать отдельно. Когда на исторических зданиях рисуют, портят памятники — вот это вандализм, я считаю. А когда сделан качественный „кусок“, красивый шрифт, контуры, фон, всё оформлено — это свежее дыхание современного искусства, — считает женщина. — Есть слабенькие „куски“, которые начинающие ребята рисовали. Им надо где-то учиться, очень мало мест официальных, где можно рисовать. Всё запрещено. Они иногда ночью собираются где-то впотьмах — это, конечно, драйв, экстрим, адреналин. Они все мне, в общем-то, нравятся».

Чтобы понять природу и саму идею граффити, балансирующего на грани свободолюбивого творчества и закона, стоит посмотреть снятый Бэнкси фильм «Выход через сувенирную лавку». В принципе, участники новосибирского граффити-сообщества транслируют те же послания и ценности, что и герои документалки. Именно поэтому граффити всегда будет стоят особняком от паблик-арта и стрит-арта. А соблазн оставить свое имя там, где раньше этого не делали никто, будет вовлекать в эту культуру все новых и новых адептов.

«Пространство, конечно, нужно создавать, — говорит Вова Свой. — Но именно граффити как таковое сложно представить в городской среде, как часть облика [города]. Будет неинтересно. Граффити, если по уличным негласным меркам, — это король всей культуры, вершина всего на улице происходящего, потому что те, кто занимаются именно граффити, они — короли улиц».

Творческий путь — дорогая тернистая и извилистая, кого и куда заведет — не угадаешь. В нашем городе немало художников с необычными судьбами. Мы рассказывали историю врача из Новосибирска, которая стала востребованной художницей за рубежом: она изменила жизнь после смерти матери.