Лекарство от тоски

В середине января газета «Наука в Сибири» сообщила, что сибирские ученые разработали новый антидепрессант: Институт цитологии и генетики СО РАН и Новосибирский институт органической химии СО РАН получили препарат ТС-2153, помогающий мышам и потенциально способный стать эффективным антидепрессантом для людей. Однако раскрывать подробности о препарате исследователи отказываются. Как ученые объясняют тоску и печаль и что предлагается с этим делать — выясняла корреспондент НГС.НОВОСТИ.

Комментируя новости в местных СМИ о появлении нового антидепрессанта, пресс-секретарь Института цитологии и генетики СО РАН Татьяна Баймак пояснила, что они преждевременны: неизвестно, как молекула, с которой экспериментируют в ИЦиГ и Институте органической химии, будет влиять на человеческий организм. Поэтому от комментариев в обоих институтах воздерживаются. Даже при успехе путь от экспериментов на мышах (у которых подавленное настроение вызывают всякими бытовыми неудобствами) до антидепрессанта для людей занимает до 10 лет.

Впрочем, через 10 лет потребность в антидепрессантах у человечества только вырастет. Константин Даниленко, замдиректора по научной и клинической работе НИИ физиологии СО РАМН, отмечает, что в западных странах (где в принципе принято обращаться к специалистам по поводу душевных состояний) депрессия к 2030 году, по оценкам экспертов, может стать второй по частоте причиной нетрудоспособности. Речь идет о клинической депрессии, которую следует отличать от просто дурного настроения.

Доля страдающих настоящей клинической депрессией, по оценке Любови Поповой, в Новосибирске такая же, как и в среднем по России — не больше 5–7 % от всех обращающихся к психиатрам. Она не согласна с тем, что количество страдающих депрессией растет: «В России с 1902 года доля пациентов с настоящей клинической депрессией не слишком меняется. А вот невротические расстройства выросли во много раз. Но я не буду называть их депрессией. Тут дело в том, что само слово «депрессия» активно употребляется, обычно не к месту. И есть еще фармкомпании, наперебой предлагающие сотни антидепрессантов, — они тоже заинтересованы в том, чтобы люди находили у себя депрессию. В некоторых странах люди так и пьют антидепрессанты по любому поводу. Но ведь это неправильно — человеку иногда нужно переживать».

Классическими признаками настоящей депрессии считаются постоянные подавленное настроение, потеря способности получать удовольствие и упадок сил. «В зарубежной медицине диагноз «депрессивное состояние» ставится, если признаки присутствуют в течение двух недель — бьшую часть времени в бьшую часть дней, — продолжает господин Даниленко. — У нас такой четкой градации нет».

Депрессия разнообразна: при большинстве ее видов человек теряет аппетит и худеет, но при атипичной — наоборот объедается. А механизмы возникновения — и излечения — депрессии до сих пор не ясны окончательно. «Существует несколько теорий, — говорит Даниленко. — Наиболее распространенные из них, во-первых, нейротрансмиттерная — объясняющая депрессию прежде всего дисбалансом серотонина, дофамина и других нейротрансмиттеров. Это может происходить из-за генетической склонности или из-за внешних факторов, в том числе и социально-психологических, — стресс от них, грубо говоря, расходует трансмиттеры.

Во-вторых, есть более современная теория, объясняющая депрессию нарушением нейропластичности определенных зон мозга, из-за которой определенные функции замедляются, подавляются. Например, считается, что депрессия — беда развитых стран.

Но, с другой стороны, если мы посмотрим на карту, то обнаружим, что многие из этих стран расположены так, что могут играть роль и природно-климатические условия — нехватка солнца. Темнота — один из факторов развития депрессии: у помещенных в темноту животных нарушается нейропластичность, уменьшается количество нейронов. Это связано с тем, что мозгу не хватает внешних стимуляторов».

Методы лечения депрессии исходят из приоритета той или иной теории, но они не взаимоисключают друг друга. «Среди немедикаментозных методов, которые уже применяются или внедряются в клинике нашего института, — в первую очередь психотерапия, лишение сна в сочетании с утренним лечением ярким светом, которое закрепляет эффект. Дело в том, что страдающие депрессией, проведя ночь без сна, могут начать испытывать эйфорию, но стоит человеку нормально поспать — этот эффект пропадает».

«Ненастоящая» депрессия, т.е. просто плохое настроение, которое носитель определяет как «у меня сегодня депресняк», поясняет господин Даниленко, связана с теми же физиологическими процессами, что и клиническая, — но в легкой форме.

Популярный совет «съесть шоколадку», как ни странно, работает и для хандрящих, и для страдающих настоящей депрессией, — просто ненадолго.

«При некоторых видах депрессии шоколад, как и другие легко усваиваемые углеводы — в сахаре, меде и так далее, действительно может способствовать улучшению состояния — примерно на полчаса, — замечает Даниленко. — Предполагается, что при этом происходит увеличение концентрации серотонина — как реакция на то, что в крови повышается концентрация кислоты триптофана».

Каких-то других веществ в еде, которые действительно были бы настолько сильными, чтобы оказать влияние на психологическое состояние человека, по мнению заместителя директора НИИ физиологии, нет или их воздействие «очень малодоказательно».

Зато для тех, у кого плохое настроение, а не депрессия, работает то, что доставляет им удовольствие и в остальное время: физическая нагрузка, общение, ласки домашних животных и прочие радости жизни.

Как ни странно, кризис не обязательно увеличит количество новосибирцев, страдающих депрессией. «Насколько я знаю, во время кризисов, войн и т.д. депрессий становится меньше, как меньше становится и, например, простудных заболеваний, — говорит Даниленко, — на смену им приходят другие заболевания, например, тревожные состояния».

Елена Полякова

Фото depositphotos.com