Руслан Ахтямов, главный судья Олимпийских игр по слоупстайлу: «Мы собак не обижали»

Первый разговор с Русланом Ахтямовым состоялся перед его отъездом на Олимпиаду в Сочи. Тогда о многом нельзя было говорить. Контроль безопасности большого мероприятия предполагал неразглашение информации. Теперь завесу тайны над внутренней кухней олимпийской стройки можно приоткрыть. Как строили и содержали трассу по слоупстайлу? Насколько она была опасной для спортсменов, какие были травмы? Каким был быт судей? В чем заслуга работы многочисленных волонтеров? Что спортсмены делали с бездомными собаками? Читайте в нашем интервью. Руслан Ахтямов, 30 лет, г. Челябинск. На сноуборде начал кататься в 1998 году. Со временем начал заниматься судейской работой. На Олимпиаду-2014 приглашен в качестве главного судьи (Chief of Competition – руководитель соревнований) по слоупстайлу (в сноуборде и лыжах). Помимо отличной спортивной подготовки, Руслан владеет иностранными языками. – Как тебе быт главного судьи? – Если быть предельно откровенным, бытовые условия были далеки от идеалов. В Сочи условия проживания и питания были не столько плохими, сколько несоизмеримыми с объемом усилий, который мы вкладывали на горе в период подготовки и проведения соревнований. Мы работали по 18 часов в сутки и при таком мощном темпе хочется отдыхать в комфортных условиях, чтобы высохли ботинки и еда была нормальной. А она пугала своим однообразием. И я бы не сказал, что она была сверхвысокого качества – столовский паек без особого креатива в разные дни. Каждый день три-четыре недели питаться разогретой едой из герметичного пластикового контейнера... Во всей этой истории для меня это, наверное, единственная небольшая ложка дегтя. Честно в этом признаюсь. – А где и как ты жил? – Первые полторы недели – в сочинской гостинице. В полной мере вкушал грандиозную разницу между гостиницами старого типа, совковыми, и теми, что строились специально для Олимпиады. Спустя десять дней я переехал в волонтерскую деревню. Это вообще просто общежитие тысячи на три человек. Там были созданы достаточно комфортные условия, но они никакими изысками не отметились – простые двух-, трехкомнатные квартиры, в которых из мебели только кровать, тумбочка и все. Даже занавесок не было. – Волонтеры тоже пахали по 18 часов? – Волонтеры работали усердно, но атмосфера у них была расслабленная все эти недели. Помогали хорошо, но грудью на амбразуру не бросались, времени волонтерам даже хватало ездить осматривать местные достопримечательности и ходить на спортивные мероприятия. В нашей основной команде не было волонтеров, как вы знаете. Наша команда – технические специалисты, работающие на контракте? – Natioan Technical Officials & Temporary staff – национальные специалисты и временные сотрудники. Я считаю, главная заслуга волонтеров в том, что они сумели создать потрясающую атмосферу гостеприимства. Это бесценный вклад. Меня одна ситуация с волонтером настолько тронула и запала в душу, что не могу не рассказать об этом. Каждое утро мы вставали где-то в пять, пять тридцать и шли на остановку автобуса. На всех остановках трудились волонтеры и раз в три-четыре дня там работала бабушка лет, наверное, 70. Она была очень аккуратно одета в волонтерскую форму. Ночью было холодно и, так как она дежурила в ночную смену, у нее на скамейке была трехслойная картонка, аккуратно перевязанная тесемочкой, чтобы не сидеть на холодном. Рядом стоял термос с горячим чаем. После того, как мы познакомились, она угощала меня этим чаем, пока мы ждали автобус. Мы разговорились, и я спросил, как она вообще здесь оказалась. У меня просто был разрыв шаблона – 70-летняя бабулька на Олимпиаде. Она говорит: «Я так счастлива! Каждый день работаю на новом объекте, встречаю новых людей, столько иностранцев, спортсменов. Через четыре дня я буду работать в прибрежном кластере на остановке рядом со стадионом «Фишт», представляете? А еще нам пообещали билеты на репетицию открытия...». В этих глазах я видел столько счастья... Когда мы говорили, было тяжелое утро после короткой ночи, и она настолько меня зарядила своим искренним позитивом, что я с удвоенной силой взялся за свои дела. Не раз ее вспоминал, встречал, всегда у нас были короткие приятные диалоги... Такая маленькая история, про то, какие люди делали олимпиаду. Абсолютно разноплановые. Волонтеры проделали титаническую работу. Не яркую и не сильно интересную, но бесценную. – Как спортсмены о трассе отзывались? – Еще до открытия Олимпиады мы столкнулись с небольшой порцией критики в отношении трассы, cвязанной не с качеством, а с ее размерами. Трасса и трамплины были беспрецедентно большими. Райдеры, которые попали на соревнования по минимальным национальным квотам, как, например, сборная Ирландии, они не являются лидерами в мировых рейтингах, просто использовали квоту. В какой-то момент на собрании капитанов команд кто-то использовал термин, что трасса не безопасна, и это моментально подхватили репортеры. Но эта формулировка была связана не с качеством трассы, а с большими пролетами на трамплинах. Это как в футбол на большом поле играть. Информация дошла до самого верха. За сутки, буквально, было подключено олимпийское PR-агентство, и негативный фон сумели погасить. Во многом улучшить фон удалость благодаря топ-райдерам, которые в итоге и заняли подиум. Они честно высказывались об этой трассе очень положительно и расценивали большие размеры трамплинов и большие пролеты как следующий уровень развития этого вида спорта– next level. – По сравнению с США, как наши выглядели? – Если бы трасс для слоупстайла в России было столько же, сколько в Америке, чтобы с самого детства спортсмены тренировались, расклады были бы совсем другими. Нам пока остается рассчитывать на мегаталантливых ребят, которых один на сотню тысяч. Я думаю, этот вид спорта сейчас очень динамично во всем мире развивается. Он молодежный, экстремальный, у всех на устах... Телевизионные рейтинги у него просто зашкаливают. В России очень много людей впервые видело трансляцию этого вида спорта на федеральном канале. Теперь у всех какой-то небывалый интерес. Почти все школы по обучению сноуборду именно во фристайловых дисциплинах сейчас испытывают небывалый бум заявок. Масса родителей приходит с детьми, мест нет, школы дополнительно нанимают преподавателей. Ради этого и нужна Олимпиада в своей стране. Во всех других дисциплинах тоже бум. В хоккее, в фигурном катании. Это дороже вложенных в олимпиаду миллионов, на мой взгляд. – Много было травм у спортсменов на трассе? – У нас было две травмы, к счастью, они не были очень серьезными, но, тем не менее в первый день один из претендентов на золотую медаль сломал себе ключицу. Представитель Норвегии Торстейн Хоргмо при исполнении достаточно простого трюка ошибся и схлопотал такую травму… Очень обидно было. Прямо на первой секции упал, где спортсмены исполняют первый трюк. Сейчас у него все нормально. Проходит этап восстановления. Я с ним потом общался, он реально боялся не столько за травму, сколько попасть в русскую больницу, но, оказавшись там, был очень удивлен, что все говорили на английском, а медуслуги были оказаны на высоком уровне. Вторая травма была уже в один из последних дней соревнований, на лыжном женском слоупстайле. Девочка не долетела на последнем трамплине и повредила себе коленные связки. Как и травма ключицы, повреждение коленных связок часто встречаются у тех, кто занимается этими видами спорта. Тоже было обидно. И тоже медики отработали безупречно. Сейчас спортсменка проходит реабилитацию в своей стране. И еще одна была небольшая, но эффектная травма, по крайней мере так она выглядела на картинке. Эту травму показали несколько раз повтором в трансляции. Чешская девочка-сноубордистка упала на приземлении с последнего трамплина и ударилась головой так, что у нее раскололся шлем. Была небольшая отключка и сотрясение, но она сама поднялась после падения, так что все закончилось нормально. – Как строилась такая сложная трасса? – Вокруг строительства было много баек, слухов и догадок. С точки зрения технологии и сложности строительства, наша трасса по слоупстайлу среди всех дисциплин, представленных в Экстрим-парке, была самой сложной. Поэтому, если не считать стационарных трасс горного кластера (бобслей, трамплины и т.д.), наша трасса среди временных, на мой взгляд, больше всех пропитана человеческим потом. Вызов был брошен еще и дизайнерами трассы, которые проявили максимально возможный креатив. Насытили трассу различными фигурами. Это вызывало трудности в процессе изготовления. Все фигуры на первые три секции доставлялись для монтажа на вертолете. СМИ это почему-то раздули с таким негативом, как будто организаторы что-то не успевают и им там деньги некуда девать…Но это был единственный вариант доставки и установки фигур из-за их веса и местоположения самой трассы. – Возвращающиеся с Олимпиады спортсмены довольны происходившим? – Тут есть чем гордиться – все в восторге. Россия – это страна, которая умеет удивлять. Находятся вещи, которые шокируют, но не вызывают негатива. Я знаю, что был слух, что в Сочи чуть ли не фабрику по уничтожению бездомных собак построили. Так вот, на одном из наших спорт-объектов постоянно бегали три собаки. Их все обожали и подкармливали, у каждой было имя, все знали, что это бездомные дворняги, но их все любили. Спортсмены с ними фотографировались, а один из призеров слоупстайла увез в штаты несколько щенков. То есть были такие моменты, типа неработающей воды в туалете или охраны с автоматами на каждом углу, к которым иностранцы не привыкли. Была даже легенда и видео, как в одной из гостиниц ходит волк, но это оказалось очередным веселым розыгрышем. Самые популярные у иностранцев там слова «amazing» и «crazy», но последнее употреблялось почти всегда в положительном значении. Я очень много общался с иностранными тренерами. У всех очень положительные отзывы и многие были шокированы. Ждали, что Россия – это калаш, злой медведь, водка и нефтяные вышки. А тут они столкнулись с вполне адекватным сервисом, проработанными службами, с вежливым, внимательным персоналом и адекватным отношением к их просьбам. Этого они не ждали. Многие спрашивали нас – а что там за оградой, что за пределами Сочи? Естественно мы говорили, что там совсем другая страна. Тут лукавить никто не собирался. За внешним контуром территории Олимпийских игр все совершенно по-другому, и вряд ли там кто-то будет просто так вам улыбаться. Но это совсем другая история, и к этому тоже можно по-разному относиться. – Полицейские были незаметными... – Службы безопасности и полицейские – тоже не маленькая порция всеобщего удивления. Полицейских было очень много, все эти многочисленные контроли, КПП, посты досмотра… У всех тяжелый график, я представляю, с каким объемом задач они сталкиваются. И задачи эти предопределяют самое главное на Олимпиаде – безопасность. При этом все службы умудрялись сохранять свое лицо… Они были доброжелательны, вежливы и корректны. Я не знал, что в нашей стране существуют такие представители служб правопорядка, которые умеют вести диалог с простыми гражданами в той форме, в которой он и должен быть. Для многих моих друзей это был шок. Любой желающий мог сфотографироваться с полицейским, собровцем, омоновцем. Оказывается эти люди тоже умеют улыбаться. Я, например, возвращался в гостиницу каждую ночь и каждое утро уходил. На пути всегда дежурил один пост ДПС. Эти ребята в первый день узнали, чем я занимаюсь, как меня зовут, и каждый раз они со мной первые здоровались. Даже когда я уставший проходил мимо машины и не обращал внимания, они всегда здоровались и спрашивали как дела там, на Олимпиаде. – Как тебе зрители в таком случае, те, кто приехал поболеть? – Я однажды был в «Олимпик Парке» и видел публику. Конечно, 95 процентов это были болельщики из России. Публика хороша, «Тагила» там не было, как и не было пьянства, скепсиса и негатива – люди приехали просто отдыхать и болеть за спорт. Какой? Не важно – за любой! Было необычно наблюдать, как семьи из Нижневартовска, Красноярска приехали болеть за хоккей. Пожилой дедушка с супругой в шарфах «Россия» приехали болеть за наших керлингисток. Очень необычно наблюдать за этими людьми – они с радостью фотографируются с американцами, дарят им русские варежки и на ломаном английском приглашают их в гости в Сургут. Настолько разная публика, и настолько все преисполнены добра, что было невероятно приятно находиться среди них. – Иностранные болельщики не мешали работать? – Часто случались смешные моменты с иностранцами, которые не знали русский язык и попадали в какую-нибудь зону, где они не должны находиться. И они не могли потом из этой зоны выйти. Это меня всегда удивляло. В чистую зону вроде как сложнее попасть. Выйти – пожалуйста. На нашем объекте все было наоборот. Каким-то образом иностранцы без нужных аккредитаций просачивались внутрь, а потом охрана их не выпускала. Я подходил к охраннику, договаривался, выпускал этих иностранцев на свободу, а они смеялись и кричали «freedom». Все понимали, с чем связаны эти условия дискомфорта, и никто особо не жаловался. С другой стороны, несмотря на проверки и зачистки, нам на трассе было технически необходимо использовать огромное количество бензина, селитры и соли. Если это все смешать, сами понимаете, что может быть. Тем не менее все это лежало у нас на складах в огромном количестве. И склады были всегда открыты. – Твои задачи в чем заключались? – В обязанности главного судьи (руководителя соревнований) входит координация работы всех служб, которые не только обслуживают трассу, но и проводят соревнования. Среди четырех членов Жюри (высший руководящий орган соревнований. – Прим. авт.) я единственный был русским. Остальные трое – иностранцы. При этом вся проводящая команда – это больше ста человек русские. И через меня, как сквозь бутылочное горлышко, проходила основная масса коммуникаций с иностранцами. Самым тяжелым было огромное количество информации, которую нужно было отфильтровывать, реагировать на нее, давать задания, чтобы весь этот сложный механизм работал как нужно. Особенно в период телетрансляции. У меня было три рации. Один наушник 12 часов в сутки вставлен в ухо, и в нем идет постоянный поток информации, который нужно отфильтровать на английском для коллег в жюри. Наверное, необходимость оперативно координировать большое количество служб и было самой сложной задачей. Плюс давила значимость именно этих стартов – исторический дебют слоупстайла в рамках олимпийской программы, первый комплект медалей, огромное количество проданных лицензий на трансляцию. Внимание было приковано со всех сторон и мы не имели право на ошибку. Телерейтинги мировых трансляций с Олимпиады превысили ожидаемые на 400 процентов! Это новость, конечно, всех шокировала. Ко мне потом подошли несколько человек из боссов международного олимпийского комитета и сказали: «Perfect job!». Самое главное, на мой взгляд, удивительная атмосфера спортивного единения, которая присутствовала на всем протяжении Олимпиады и которая, надеюсь, распространилась на всю страну. Вот это – бесценно и это на все времена… Для меня это было самым необычным, трогательным впечатлением, которое я увез с собой с Олимпиады. Я прежде не видел столько улыбающихся сограждан в одном месте. Мне казалось, что мы вообще разучились это делать.