«После любви»: причиненье добра

Результат его — и собственно финал этой премированной на Каннском фестивале картины — автор выносит уже в самую первую сцену, сознательно нарушая линейное повествование, чтобы через пару минут, без предупреждения, сделать резкий вираж и перенестись в прошлое, лет примерно на семь назад. Именно тогда берет свое начало история отношений бельгийской учительницы Мюриэль и этнического марокканца Мунира, которого еще в юном возрасте приютил и воспитывал Андре Пинже — пожилой доктор с мутным взглядом.

Молодые люди заключают брак и начинают жить в доме своего покровителя, рожая каждые полтора года по ребенку. Доктор категорически отказывается разделить их стремление жить отдельно и исполняет роль не только крестного отца, но и влиятельного родственника с так и не проясненным статусом. Не имеющий собственной семьи, Пинже вроде бы ничего не требует взамен, кроме уважения, в тени которого скрывается желание распоряжаться судьбами своих подопечных, постепенно и окончательно утрачивающих право на собственное мнение. Невысокая вроде бы плата за предоставленные материальные услуги становится меж тем непереносимым бременем для молодой семьи, добровольно заточившей себя в необычное рабство.

Бельгийский режиссер Йоахим Лафосс берется интерпретировать нетипичное извращение, первой и главной жертвой которого становится Мюриэль. Запертые чувства эмансипированной европейки, несколько лет подавлявшей в себе все личностные желания во благо сохранения семейных отношений, развивающихся по какому-то непонятому ей закону, разразились в итоге жутким эксцессом, после которого прототипа киногероини нарекли в бельгийских СМИ не иначе как чудовищем. Лафосс постарался понять причины случившейся катастрофы и по возможности реабилитировать героиню.

Если взять за точку отсчета толстовскую фразу: «Все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастливая семья несчастна по-своему», то получается, что Лафосс обратил свой взор на крайнюю, из ряда вон выходящую форму семейного несчастья. Полагаю, что некоторые вообще не увидят тут предпосылок для стенаний, списав все на психическое помешательство. Однако развязка, случившаяся в реальной жизни (в фильме ее даже чуть-чуть смягчили), может «украсить» собой не столько сводку криминальных новостей, а скорее древнегреческую трагедию.

«После любви» предлагает взглянуть на довольно специфическую форму извращения, где опека доктором Пинже чужой семьи приобретает гипертрофированный характер. Помогая Мэриэль и Муниру, Пинже вроде бы не требует ничего взамен. Однако из стремления хоть как-то сохранять баланс отношений и платить за предоставленные блага, молодые люди начинают во всем следовать советам и распоряжениям своего опекуна. Поэтому отношения в сдвинутой системе координат, даже без очевидных психотических проявлений, однажды могут дать серьезный сбой. Так причинение добра и благие намерения незаметно, по кирпичику, мостят дорогу… наверно, и сами уже догадываетесь куда.

Судя по сдержанной рекламной поддержке и количеству зрителей, фильм изначально не претендует на сколь-нибудь широкое внимание. Как и любой частный прецедент крайних форм душевных расстройств, этот, прежде всего, представляет собой материал для изучения психологами и психиатрами. Но даже самые маргинальные случаи не возникают на пустом месте. Лишение человека самостоятельности начинается с невинного присвоения его личности еще в раннем детстве, когда мама вместо «он/она» говорит «мы», а анекдотические диалоги типа: «Сынок, иди домой!» — «Что, уже пора обедать?» — «Нет, ты уже замерз», — можно запросто услышать в любом дворе.

Фото kinopoisk.ru