«Кто-то раньше отдупляется, кто-то позже»: на Урале накрыли «пыточные» рехабы

Сотрудников рехабов задержали в Челябинской области. В их уголовном деле — домогательства к несовершеннолетней и похищение взрослого мужчины, но не исключено, что будут предъявлены новые обвинения: в реабилитационных центрах, по предварительной версии, практиковались изощренные физические наказания, а заслужить послабления можно было, согласившись на «ласки» руководства. При этом взрослых подопечных обоих полов содержали вместе с подростками.

Зачистка рехабов сейчас идет по всей стране, истории о пытках в них вскрываются одна за другой. В Челябинске расследованием занимается СК, двоих обвиняемых уже отправили в следственный изолятор. Наши челябинские коллеги съездили в поселки, где работали рехабы, и поговорили с соседями, а еще нашли бывшего подопечного. Подробности — в репортаже 74.RU.

Оба рехаба, попавшие под внимание силовиков в Челябинской области, работали по похожей схеме. Один из них назывался «Панацея», второй — «Атмосфера». Оба оформлены как автономная некоммерческая организация, у обоих офисы в Челябинске — недалеко от областной наркологии. Вряд ли, кстати, выбор места был случайным. Очевидно близость к клинике помогала привлечь внимание семей, которые пытались бороться с зависимостью близких и искали альтернативу государственным программам. Оба рехаба содержали своих подопечных в частных домах на территории Коркино. Существует версия, что «Панацея» и «Атмосфера» связаны между собой, в этом предстоит разобраться следствию.

Коттедж «Панацеи» — в коркинском поселке Тимофеевка, где год назад вспыхнули антицыганские волнения. Местные рассказывают: раньше в этом здании работала ветеринарная клиника, потом — частный дом престарелых, а после заехал реабилитационный центр. Сейчас рехаб закрыт, этого еще в октябре через суд добилась прокуратура. Мера, правда, временная — на три месяца. Иск в суд был подан после проверки совместно с санитарными врачами. Выяснилось, что в спальнях при норме в три человека могли жить до 10 постояльцев, у сотрудников не было санитарных книжек, в вентиляции нашли грязь, а оснащение не дотягивало до нормативов.

Это, впрочем, только официальная версия. По данным наших источников, антисанитария — меньшая из бед для руководства центра. Сотрудников «Панацеи» проверяют на причастность к похищению человека. Мужчину из Магнитогорска, по версии силовиков, против его воли затолкали в машину и вывезли в Коркино, а затем четыре месяца держали в рехабе. Сейчас здание пустует, и больше всего этому рады жители Тимофеевки.

«Для нас лучше, чтобы этот центр совсем закрыли», — признается соседка.

Клиенты рехаба, по словам жительницы дома неподалеку, были не из бедных. К дому за высоким забором приезжали на дорогих машинах, в том числе на Lexus. За размещение там семьи зависимых, по словам соседей, платили десятки тысяч. При этом жителям поселка постояльцы доставляли массу хлопот.

«Когда мы дом купили, тут был пансионат для пенсионеров, нам еще сказали: „После 22 часов не шумите“, — вспоминает соседка. — А потом, как они [обитатели рехаба] поселились, началось. В полночь в ладоши хлопают — видать, поздравляют кого-то. А в семь-восемь утра у них зарядка, музыку врубают. Мы на них год жалуемся, что они канализацию в поле за домом сливают. Представляете, 40 человек ходит в туалет, и всё это уходит в поле. Знаете, какой запах? У них есть септик, но откачивать его дорого, вот они в поле и сливают. А так-то месяц содержания у них по 40−50 тысяч стоит».

Постоянный мат с территории рехаба соседку тоже мало устраивал, но еще больше насторожил раздавшийся однажды со стороны «Панацеи» детский плач.

«Полиция сюда постоянно ездила, мы тоже вызывали. Один раз из-за детского плача, — рассказывает соседка. — Сами мы их не видели, только слышали. Участковый маме потом сказал, что дети тоже лечатся. А отчего дети лечатся, я не знаю. Но ребенок на протяжении часа ревел».

Жители Тимофеевки обращают наше внимание на погнутый забор рехаба. Говорят, это следы от многочисленных попыток побега. Да и в местной «Монетке» с содроганием вспоминают визиты постояльцев центра.

«Они к нам заходили — кто купить, кто воровать. И алкоголь, и сигареты брали, ходили обдолбанные, обкуренные, — с возмущением рассказывают сотрудницы. — Воровали продукты, алкоголь, носки таскали».

Второй проблемный рехаб — «Атмосфера» — организовал дом для постояльцев в поселке Дубровка. От центра Коркино до него буквально десять километров, от Челябинска — около 30. Из плюсов — близость федеральной трассы. Здесь не больше десятка улиц и навскидку пара сотен домов. Дорогу до рехаба нам с готовностью подсказывают все местные — от молодежи до стариков. Существование центра для них, конечно, не секрет. Правда нас сразу предупреждают: «Там закрыто всё».

Работу центр, по словам жителей Дубровки, прекратил внезапно, после того, как в ноябре нагрянули ОМОН и следователи СК.

«Приехал целый „Урал“ военных, и всех забрали, — рассказывает нам местный парень. — С месяц назад, наверное, это было. Я как раз выезжал из деревни, а они заезжали — впереди уазик, за ним „Урал“».

«Это было числа 18-го в ноябре, — делится с нами пенсионерка. — Утром, в половине восьмого (темень была!), они мимо дома моего проехали, я в окно видела. Позвонила брату, который живет рядом [с реабилитационным центром]: „Серега, тут какие-то машины“. И он пошел смотреть. Я так поняла, приезжали омоновцы. Брат сказал, они прямо через забор прыгали. А потом, в одиннадцатом часу, проходил уже автобус с людьми на выезд».

Сотрудников и подопечных рехаба, говорят местные, тогда увезли в Коркино — опрашивать. Примерно с тех пор здание на окраине Дубровки и пустует.

«Там осталась буквально пара человек, — объясняют местные, — для охраны».

То, что реабилитационный центр «Атмосфера» в Дубровке работать перестал, местных скорее огорчает, чем радует. Да, содержались там зависимые от наркотиков и алкоголя (о таких соседях, разумеется, мало кто мечтает). Но шума, говорят, от подопечных никакого не было, проблем и пакостей тоже, а вот пользу они деревне приносили.

«Их тут нанимали на работу, они за копейки людям помогали, — объясняет нам один из жителей Дубровки. — Вот я скотину держал. Если, например, на покос [идти] или еще что, много я один могу сделать? Приезжаешь туда: „Кто желает?“ — „Я, я, я“. Человек пять взял, поехали. А что им там сидеть в четырех стенах?»

«Мне яму копали за полторы тысячи», — поддерживает его односельчанин.

В центре, по словам местных, жили человек 20 — «и взрослые, и малолетки». Нанять можно было самых благонадежных, уже почти исправившихся. Им же разрешали выходить в сам поселок, например до магазина — за продуктами. А вот тем, кто до выздоровления от зависимостей еще далек, покидать территорию запрещали.

«Приходили, да, — подтверждает работница поселкового магазина. — Просто продукты брали, карточкой расплачивались. У деревенских с ними конфликтов не было. Наоборот, они нам еще помогали! Каток чистили, например. Мы руководителю звонили, и тех, кто на стадии выздоровления, отправляли каток чистить, помогать горку строить. Осенью у нас тут сделали детскую площадку. Всё в кустах на этом месте было, в зарослях, а они расчистили».

Жалоб на постояльцев центра нет и у других жителей Дубровки. С дисциплиной, объясняет нам один из местных, в рехабе было жестко.

«Ездил туда такой пацан из 90-х, правильный пацан. Были такие ситуации, что он одного *** (поколачивал), Никита его звали, — объясняет нам житель Дубровки. — Месяц-два-три, пока Никита здесь, у него нормально всё, культурно, вежливо, в деревне помогает. А только в город на работу, на стройку уйдет — обязательно его с дозой возьмут. И вот его за это [воспитывали]. А так плохого вам про них никто не расскажет».

Рехаб мы в итоге находим на окраине деревни. Двухэтажный коттедж огорожен высоким забором, сбоку на столбе — камеры наблюдения: одна смотрит на парковку, другая — на территорию. На входе — никаких звонков.

Соседи рассказывают, что центр работал на этой улице несколько лет. Сначала появился мужчина, назвавшийся Стасом, сказал, что купил коттедж и планирует там жить сам. А потом вдруг начали завозить постояльцев.

«И машины пошли, и всё. Тут в субботу родительский день был, мамы и папы приезжали, — рассказывает соседка. — Машин много было, и там не какая-нибудь задрипанная „Нива“ или „Лада“, как у нас. Машины дорогие были».

До тех, кто всё еще остается в рехабе, нам в итоге удается достучаться. Вышедший мужчина объясняет: «Атмосфера» закрылась окончательно, сейчас в помещениях делают ремонт — под новый реабилитационный центр «Гармония». Контактов прежнего руководства у него нет, но говорит: «Здесь Петя (имя изменено. — Прим. ред.) есть, который в прежнем центре тоже был».

Заходим и на пороге знакомимся с Петром. Он представляется одним из постояльцев центра. Бывал, говорит, в «Атмосфере» на протяжении пяти лет регулярно — даже вернувшись к обычной жизни, после нескольких месяцев стремился обратно.

«Здесь не рабочий дом, здесь 12-шаговая программа лечения алкоголизма и [зависимости от] наркотиков. Были и те, у кого игромания, деструктив, — рассказывает Петр. — От трех месяцев идет содержание. Кто-то раньше отдупляется, кто-то позже, всё зависит от человека. Годами жили те, кто прям дерево-дерево, у кого точка невозврата пройдена — кто „синтетику“ употреблял, например. А кого-то родителям было проще здесь держать, чем он им там [на воле] мозг компостирует».

И взрослые с зависимостями обоих полов, и подростки, по его словам, жили вместе в одном коттедже, но Петра это не смущает. Говорит, у них тут был маленький социум. Готовили сами — по очереди. Основная работа у постояльцев шла с психологом, врачебных процедур не было (новичков брали после того, как те «прокапаются» и выйдут из острого состояния). Попавшие в центр школьники при этом продолжали учиться дистанционно, сдавали задания по интернету.

«Плохое поведение, если из дома убегали детишки, воровали по магазинам, — перечисляет Петр причины попадания подростков в центр. — Зажратые детишки, на кого [родителям] не хватало времени. Все вместе, большой семьей жили, как маленький социум. Подъем, зарядка, дисциплина — всё как положено. Читали книжки, высказывали, что наболело, писали дневники чувств, получали обратную связь».

Картина из рассказов Петра складывается почти идиллическая. Тогда почему же центр закрыли, да еще и с участием силовиков?

«Сейчас именно от детей хотят отказаться, насколько я знаю, — рассказывает Петр. — Потому что проблем очень много — потом, когда выходят, рассказывают всякие глупости. Можно сказать, по этой причине закрыли центр. Жалобы нехорошие поступили на руководство, они сейчас находятся в СИЗО — сам владелец и директор».

«Вы не верите тому, что рассказали дети?» — спрашиваем мы.

«Да ну хрен его знает, тут фифти-фифти, — пожимает плечами Петр. — Я в руководство не лез, мне это неинтересно, это не моя каша. Я много чего знаю, конечно, но говорить не буду. Были, может быть, какие-то моменты, но не настолько сильные, их приукрасили».

По словам Петра, «Атмосфера» из Дубровки была связана с «Панацеей» из Тимофеевки.

«Владелец там один, директора разные», — объясняет нам подопечный рехаба.

По информации 74.RU, расследование сейчас идет по нескольким статьям Уголовного кодекса. Директору Карапету Андрояну и куратору программы «12 шагов» Станиславу Гусеву предъявили обвинения в насильственных действиях сексуального характера. Жертвой, по версии следствия, стала 15-летняя девочка, жившая в центре. Один эпизод домогательств, по одной из версий, произошел с ней прямо в рехабе, второй — в машине во время выезда в Челябинск.

Нам удалось найти близких тех, кто содержался в «Атмосфере». Они рассказали, что в рехабе существовала система наказаний — их назначали, например, за попытку побега или использование косметики. Провинившихся могли поливать водой из шланга или давать физическую нагрузку, доводящую до изнеможения. Одно из наказаний называлось «танк»: подопечного сажали в раскаленную парилку в бане и закрывали, не давая возможности выйти. Еще один вариант — «поставить на игнор»: в этом случае всем остальным запрещали общаться с провинившимся, а если кто-то рисковал ослушаться, тоже сам получал наказание. Еще один вид «перевоспитания» — тысячу раз написать одну и ту же фразу. Как эти наказания оценит следствие, покажет время.

Неприглядную «внутрянку» «воспитательной работы» не афишировали. Наоборот, активно рекламировали центр на сайте и в соцсетях, расписывая достоинства реабилитации. Авторитетность подчеркивали постами о разных видах зависимостей, способах справиться с ними, советами для родственников. Развеять сотрудники старались и самые распространенные страхи, например об избиении подопечных при реабилитации.

«У нас нет таких методов и мы противники таких методов потому, что ни к чему, кроме как к новым обидам внутри реабилитанта они не приводят», — говорится на сайте «Атмосферы» (авторская пунктуация сохранена. — Прим. ред.).

Статус реабилитационного центра подчеркивали и наградами. Так, в июне писали о поощрении в заксобрании куратора «12 шагов», ныне арестованного Станислава Гусева, — «за значительный вклад в развитие социальной сферы региона».

В своем челябинском офисе сотрудники «Атмосферы» — директор или психологи — проводили встречи с клиентами. С некоторыми — по несколько раз, чтобы убедить в эффективности реабилитации. Рассказывали о механизмах формирования зависимостей и работе с ними. Сейчас посетителей там не принимают, вход закрыт.

«Давно мы тут никого не видели, — подтверждают соседи центра. — Ни машин, ни сотрудников нет, а раньше там люди постоянно были».

Пока мы готовили этот материал, появилось официальное сообщение о закрытии «Атмосферы». Приставы рассказали, что опечатали здание по решению суда. Официальным поводом вновь называется антисанитария: стены, пол и потолок мокли, на них образовалась плесень, за качеством питьевой воды в рехабе не следили, у работников не было санитарных книжек. Работать рехаб в Дубровке не сможет минимум 90 суток.

Мы обратились с вопросом о реабилитационных центрах к главе Коркино Александру Орлу. Были ли сигналы по ним еще до уголовных дел? Однако он комментировать ситуацию, по сути, отказался.

«Работа центров разбиралась нашей межведомственной комиссией, в которую входят в том числе представители силовых структур», — коротко ответил Александр Орел.

И «Панацея», и «Атмосфера» юридически имели статус автономной некоммерческой организации. Отчетности по ним в открытых источниках минимум, при этом руководители «аношек» могли обращаться за субсидиями в региональное Министерство социальных отношений, такая практика там существует. Мы обратились в Минсоц с вопросом, помогало ли ведомство финансово проблемным рехабам и проверяло ли их деятельность. Ответ опубликуем после получения.

Волна проверок в рехабах катится сейчас по всей стране. Скандал начался в конце ноября с реабилитационного центра в подмосковном Дедовске, трудные подростки там должны были проходить реабилитацию, но вместо этого их там били, привязывали и пытали. Это вскрылось, когда один из мальчиков попал в больницу без сознания, а ведь родители за реабилитацию платили по 150 тысяч. Основательницу рехабов Анну Хоботову отправили под стражу, возбуждено уголовное дело. Нагрянули силовики и в филиал рехаба Хоботовой в Свердловской области, там тоже нашли нарушения. В скандальном центре в основном содержали детей от 12 до 16 лет, но нашелся и восьмилетний ребенок. Как он попал в рехаб, неясно.

В начале декабря в Подмосковье накрыли еще один рехаб, там лечились многие звезды. Силовики задержали восемь сотрудников реабилитационного центра, среди которых блогер Максим Антонов.

Строго проверить все рехабы в стране потребовал после скандала депутат Госдумы Виталий Милонов, а его коллега Нина Останина настаивает на регулировании работы реабилитационных центров.

«Не факт, что речь будет идти о запрете частных рехабов вообще. Но какой-то государственный контроль или хотя бы контроль на принципах саморегулируемой организации просто обязан быть», — цитирует Останину «Парламентская газета».

Также звучит предложение о передаче рехабов под контроль Минздрава. Заговорили в России и об изменениях в УК РФ: за незаконную деятельность центров думают ввести уголовную ответственность. Пока же большинство российских рехабов продолжают работать.