«Долго не решались брать. Боялись». Жителям Козихи раздали коров взамен изъятого скота — кто за это заплатил

18 августа 2026 года 12 семьям из села Козиха выдали первых 28 бесплатных коров в компенсацию изъятого и уничтоженного в марте скота. Журналисты НГС побывали в селе, пережившем карантин и крушение привычной жизни и поговорили со счастливыми владельцами животных и с теми, кто несмотря на компенсации, так и не смог вернуться к прежнему уровню жизни.

«Мы очень долго думали, заводить ли новых [коров], — застенчиво признается жительница Козихи Ирина Васильева. — Боялись, вдруг опять приедут. Не хотелось снова. Я в этот сарай, наверно, месяца два не заходила, было очень тяжело. Сейчас даже вспоминаешь, и на душе нехорошо».

Она под прицелами телекамер загоняет тонконогих, большеглазых трехмесячных бычков в стайку, и явно, видимо для постороннего глаза волнуется не меньше, чем перепуганные перевозкой в прицепе телята. Даже если изначально в сцене торжественного вручения скота селянам и было нечто театрализованной, эмоции новых хозяев коров способны зацепить самого прожженного циника.

Иринины телята — часть «первого воза», 28 голов крупного рогатого скота, которые получили 18 августа 2026 года 12 семей из Козихи. Полгода назад они лишились своего скота — животных, за счет которых люди жили.

Беда пришла в Козиху в начале марта — село стало одним из первых пострадавших от эпидемии пастереллеза. И это слово — не преувеличение, и не слишком громкая метафора. Мало того, что уничтожение коров и более мелкой скотины стало для людей тяжелым ударом по семейному бюджету, животные для потомственных крестьян были практически членами семьи.

В начале информацию о вспышке инфекции называли секретной, потом появились шлагбаумы, полицейские, протоколы для самых громких и активных местных жителей. Сходы, на которых чиновники и перепуганные люди не слышали друг друга, и кажется, единственной пользой от которых была возможность выкричаться.

Скот у козинцев и их соседей изъяли и сожгли. Взамен — выплатили компенсацию (за голову, плюс по весу убитой скотины) и ежемесячное пособие в размере прожиточного минимума на члена семьи.

Но страшные воспоминания никуда не делись.

«У меня две коровки были, свои, доморощенные. Марта и Красуля, степной породы. А сейчас уже под старость новую привезут. Спасибо, что привезут, но как она будет? Сможем ли ее доить? — озабоченно вздыхает Ольга Степановна (ее фамилия известна редакции). — Но жить как иначе? Ладно я, у меня и пенсия, и пособие [за изъятый скот] еще до ноября платить будут. А кто с коров жил, кому детей учить надо, им как?..»

«Мы как будто близких людей потеряли, — чуть не слово в слово повторяет за Ириной один из ее односельчан Андрей Зайцев. — Очень сложно пережить было. <…> У нас четыре коровки были».

Андрея сложно заподозрить в сентиментальности. Его можно показывать людям, как эталонный образ сельского трудяги, который молча работает, а не говорит о своих чувствах. Но когда он вспоминает прежних коров, голос у него дрожит — и это спустя почти полгода после мартовского кошмара, и сразу после того, как Андрей с семьей только что загнали в хлев трех новых животных.

Огромные, слишком массивные для невысокой стайки коровы голштинской породы, привезенные в Козиху из Толмачевского хозяйства, новых условий и целой толпы людей (а кроме новых хозяев, чиновников и журналистов у хоздвора Андрея собираются и соседи) в узкие двери проходят с явным опасением. Новые хозяева и подсыпают в кормушки муку, чтобы приманить их «пряником», и придают растеряным животным направления хворостиной. Жена Андрея жалуется, но очень довольным тоном: «боюсь я ее, она огромная»!

Пахнет свежайшим навозом: нервные, да еще и беременные голштинки, кажется, не в восторге от всеобщего внимания, а может, им тесновато в хлеву, построенном для других животных.

«Обосрались? Это к деньгам!» — довольно смеется во дворе мужской голос.

Бесплатных коров — и тех 28 животных, что раздали в первую очередь козинским крестьянам, и тех, 16 которых сегодня, 19 августа, будут раздавать в селе Новопичугово, и остальных, для пострадавших селян приобретали если не всем миром, то очень большим количеством людей.

«Всероссийская ассоциация „Народный фермер“ взяла на себя часть затрат — [приобрели] по три головы всем, всем, кто изъявил желание, — рассказал министр сельского хозяйствва Новосибирской области Андрей Михайлов. — [Всего на регион будет бесплатно передано людям] 328 голов будет крупного рогатого скота и 280 — мелкого. <…> Дальше у нас есть предварительные договорённости с фондом еще одним. В сентябре мы получим тоже от них подтверждения. Министерством была проделана колоссальная работа: надо было учесть пожелания собственников, найти хозяйства, которые бы собственника устроили, договориться с привозом».

Благотворительных коров за деньги неравнодушных фермеров из ассоциации купили в соседних ООО «Толмачёвское» Новосибирского района, АО Молочный двор и КФХ Клëсов, из Ордынского района, и даже перевозили коров местные жители — частные коневладельцы. Минсельхоз в масштабной операции выступал в качестве организатора.

«Продавать мы будем в пределах 200 голов, — коров, нетелей, бычков, тёлочек, — рассказал руководитель „Молочного двора“ Александр Школдин. — Отдаем их по себестоимости, иной раз — даже и ниже, чем по себестоимости, в хозяйствах сейчам [остались] суммы разные. <….> Думаю, что всё нормально будет. Привитые, карантин прошли [животные]. <…> Думаю, что все тут пережили многое. И мы переживали, слава Богу, нас обошло».

Многие личные хозяйства, правда, тремя коровами не спасти: некоторые козинцы держали по пять, десять, а некоторые — и по нескольку десятков коров. Для тех, кто пострадал от инфекции весной, предусмотрели возможность купить скот в достаточном количестве, чтобы восстановить изначальное поголовье, за полцены. Если точнее, купить полную цену, а потом получить субсидию в размере половины стоимости. Положена такая помощь и юридическим лицам.

Впрочем, остается надежда и на то, что к животноводческим проблемам ордынцев могут подключиться новые благотворители.

«Года полтора мне надо, чтобы все как было восстановить, — рассказал еще один житель Козихи Василий Животягин. — Вот сейчас три [бычка] бесплатно вроде, а там дальше решается, вроде в сентябре, сказали, остальных [могут привезти]».

Семей, которые попросили бесплатных коров, но пока не успели их получить, в Козихе пока больше. Те, кто только ждут своих благотоворительных коровок, настроены гораздо более тревожно.

«У меня забрали 58 коров, из них — 23 дойных. Фермер я неофициальный, но жили мы вот именно этими коровами. <…> Я в долг брала, я мучалась, возила, доила, приучала их… скважину сделала, чтоб поить их… Каждую корову мы вырастили с теленка. Когда первую покупали, я прямо плакала», — в сердцах говорит Гульнара Шаропова, показывая пустые коровники — не вполне еще достроенные, без поилок, но чистые, светлые и пустые.

Гульнара — громкая, даже крикливая, яростно вступалась и за себя, и за соседей, еще в марте, когда скот только что начали изымать.

«Мы этим живем, у нас тут другой работы нету. Как тут не заорать?! Если бы мы не кричали, нам, скорее всего, ничего бы и не дали, — заявляет она. — Компенсаций мне дали 173 рубля [за килограмм живого веса] и по 30 тысяч рублей за голову. Приблизительно вышло около пяти миллионов. Но считайте: 4,5 я сразу долг за ипотеку отдала, банк бы потом с меня спросил, а у меня коров нет, платить нечем. Машина у меня в кредите была, <…> техника в кредите. Денег я и не увидела. <…> Сейчас дойная корова 250 тысяч стоит. Вот если бы мне миллионов 20 заплатили, я бы молчала».

По словам Гульнары, тем, у кого было маленькое подсобное хозяйство, действительно возместили все, и жаловаться, наверно, и не на что. Она же, хоть и получила больше, чем большинство односельчан, которым миллионные компенсации и не снились, потеряла в разы, если не в десятки раз больше. Она рассчитывает получить животных от другого благотворительного фонда — тот обещал по 10 голов тем, у кого изъяли 10 и больше животных. Надо хотя бы 11 (10 коров и бычка), а на покупки, по словам женщины, денег особенно нет.

«Покупать я уже ничего не буду, у меня денег нет, да и кормить их будет нечем. <…> Вон сено у меня лежит. Вроде бы есть, а его и нету. Его теперь только коням давать можно: коровы вынашивают телят, ресурс организма вырабатывают. Если таким [полежавшим с прошлой зимы] сеном кормить корову, она будет плохо есть, не будет поправляться. Качество молока упадет».

Верить Гульнаре приходится на слово (на взгляд городского жителя, прошлогоднее сено от свежего ничем особенным не отличается), но претензии по поводу того, что на корм для скотины компенсации не распространяются, на главной площади Козихи звучат не только от нее. И эту проблему лишившимся скота селянам, если они решат разводить коров снова, точно придется решать самостоятельно.

Как рассказали НГС в региональном министерстве сельского хозяйства, такая помощь не предусмотрена:

«Идет компенсация восстановление поголовья сельскохозяйственных животных собственников личных подсобных хозяйств. Компенсация предусмотрена именно на восстановление поголовья», — ответили в Минсельхозе.

Также на вопрос НГС в министерстве ответили, что с недовольством размеров компенсаций за изъятый скот именно к ним никто не обращался.

Все новости о пастереллезе в Новосибирской области мы собрали в одном месте.