«Надо было в каждый танк залезть». Ветеран-пограничник — о выводе войск из Афганистана, новых границах и КПП «Новосибирск»

28 мая в России отмечают День пограничника. Праздник учрежден в 1958 году, а дата выбрана в честь создания пограничной охраны (28 мая 1918 года). Ветеран пограничных войск Николай Борисов рассказал о превратностях судьбы, которая провела его через Среднюю Азию и забросила в холодный Новосибирск.

Николай Борисович Борисов родился 11 марта 1961 года в поселке Новониколаевский Новониколаевского района Сталинградской (ныне — Волгоградской) области. Полушутливо-полусерьезно он отмечает созвучие этого названия малой родины со старым именем Новосибирска, в котором теперь прочно обосновался.

В 3,5 года родители перевезли его в город Камышин. Там он в 1978 году окончил среднюю школу № 8 и уже в июле того же года поступил в Высшее военное пограничное училище КГБ СССР имени Моссовета в Москве.

«Из моего города отобрали только трех человек. Мою кандидатуру рекомендовали, я прошел собеседование, и где-то полтора года они со мной работали, проводили проверку моей биографии и биографий моих родственников. Достаточно серьезная была проверка», — рассказывает Николай Борисов.

Несмотря на то, что его родители были максимально от этого далеки — мать служащая, а отец рабочий — он с юных лет знал, что станет пограничником. Много об этом читал книг, смотрел фильмов, занимался дрессировкой Султана — немецкой овчарки. А еще ходил в ДОСААФ, серьёзно занимался авиамоделизмом, занимался спортом — даже выступал на всероссийских соревнованиях, уверенно ездил верхом.

«В первый день нас подстригли и всё, началась военная жизнь, — вспоминает он. — Другой распорядок дня, другое питание, самоподготовка. Недели две мы, наверное, сдавали экзамены очень серьезные. Очень многие отсеялись: кому было непривычно или кто не успевал, не справлялся. Но я больших трудностей не испытывал, потому что готовился дома».

В военном училище он обучался четыре года, и все эти годы у них было «казарменное положение»: в город отпускали только в увольнение, и то нечасто. Например, на похороны Высоцкого.

«Мы ведь постоянно песни Высоцкого на магнитофоне включали перед сном, вот мы и пошли на Таганку. Сколько народу там было… Но выстоять в очереди, чтобы проститься, у нас времени, конечно, не было», — признал он.

В 1980 году перед Олимпийскими играми курсантов привлекали к подготовке олимпийских объектов в Москве. А еще возили на субботник на завод имени Лихачёва (ЗИЛ).

В училище было три специализации: офицеры пограничных застав, офицеры контрольно-пропускных пунктов и офицеры оперативной деятельности. Несмотря на то, что молодой человек в качестве специализации выбрал КПП, его первым местом стажировки стала пограничная застава на острове Измаил недалеко от города Николаев в Украинской ССР. Сам остров запомнился ему шикарным яблоневым садом с очень крупными и сочными плодами. А еще казусом с кабанчиком.

«Первую половину стажировки я исполнял обязанности замначальника заставы. Начальник уехал на три дня на сборы, а мне было только 19 лет, это было на третьем курсе, — предался воспоминаниям ветеран. — И вздумалось нам нажарить свиных котлет к празднику. А человек, который профессионально умел забивать свиней (на каждой заставе держат хозяйство, это было тогда в порядке вещей), уехал вместе с начальником. И мне как замначальника следовало все контролировать. А там был кабанчик размером с диван! В общем, ох уж он нас погонял. И смех, и грех! Но котлет мы все-таки нажарили в конце концов».

В следующем году Николай успешно сдал ГОСы — на «хорошо» и «отлично» — и 28 июня 1982 года с присвоением воинского звания «лейтенант» выпустился. По распределению он попал в Среднюю Азию, где отслужил практически 15 лет. Жара под 50 градусов, скорпионы, вараны, черепахи, выжженные степи — привычный фон его жизни в те годы.

Первым местом его службы стала снова застава: при Каахкинском пограничном отряде в 300-х километрах от Ашхабада (Туркменская ССР), в предгорьях Восточного Копетдага на границе с Ираном.

«Что такое застава? Это маленький военный городок на границе: солдатская казарма, дома офицеров, банька, приусадебное хозяйство и склады. Средний штат от 30 до 50 человек. На заставе обычно было три офицера и старшина, меня назначили на должность заместителя начальника заставы», — обрисовал ситуацию он.

Застава была кавалерийская, пограничники держали пять лошадей. Впрочем, пятый был «незаконнорожденным», то есть неучтенным жеребенком от их кобылы и дикого иранского скакуна.

«Его звали Буян, он остался полудиким. Его выходил и объезжал старшина, поэтому он только старшине этому давался. И вот я как-то ему говорю: „Давай я прокачусь“. Он отвечает: „Не даст“. Я настаиваю: „Попробую“. Конечно, он [Буян] попытался меня скинуть, но я был опытным наездником. Но уж проехался я с ветерком! — вспомнил ветеран. — И вот представьте: май, в Туркмении начали цвести маки, я с Буяном к тому времени уже подружился. И бывало, пришпоришь его — и вперёд, он идёт во весь опор, ветер свищет, и маки эти сливаются в сплошное алое море. И мощь такая, он прямо необузданный такой несётся».

Как-то ночью пограничников подняли по тревоге, как будто кто-то через границу пытается прорваться. Николаю Борисову оседлали коня, который боится мышей, — специально, как потом выяснилось. И как назло на пути попалась мышь.

«Он по тормозам и в сторону, метра два я с этого коня пролетел. Немного вывихнул руку, — потер Николай Борисович плечо. — Вот такая вот проверочка была. Но могло быть и хуже».

Беглеца не нашли — его и не существовало, это была тренировка. Впрочем, настоящего нарушителя госграницы за почти два года службы молодой лейтенант видел лишь единожды: это был солдат-дезертир, которого пограничники успешно смогли задержать.

На КПП Николай Борисов попал только два года спустя, в железнодорожное отделение в Термезе (Узбекской ССР) в 1984 году — там стоит Мост дружбы через реку Амударья.

«Перевели меня на должность командира взвода — старшего контролёра на железнодорожное отделение, которое обеспечивало досмотр железнодорожных составов на нашей территории и на территории Афганистана, — пояснил Николай. — Составы везли битую технику, из нее что могли вычищали солдатики, но не всё — не было уже времени и сил. Вот мы и искали взрывчатку, снаряды. Офицеры или прапорщик шли сверху, а солдатики — по бокам. А что такое сверху? Это в каждый танк залезть. Железо — раскалённое до семидесяти градусов, а мы были в плотных водительских комбинезонах. Вот один состав там досмотришь — весь мокрый. И так 12 часов».

Иногда кто-то не выдерживал, терял сознание. Но эта работа была очень важна: есть задокументированный случай, когда при переплавке на заводе взорвался танк.

Так служба продолжалась два года. Оттуда Николая перевели в Келиф, в 15-ю пограничную заставу. Их КПП стоял возле вантового моста через все ту же Амударью. Вдоль моста шла газовая труба из Афганистана в Туркмению, и отряд, в который попал Николай, нес ответственность за стокилометровую зону на афганской стороне. А также следил, чтобы не взорвали газопровод.

«На участке 15-й пограничной заставы через Амударью на месте вантового перехода когда-то была конная переправа, которой пользовался еще Александр Македонский. Там даже я находил черепки от разбитых кувшинов и покрытых глазурью тарелок», — вспомнил то место ветеран.

Оттуда его направили в Тахто-Базарский пограничный отряд, в КПП «Кушка» — в честь реки Кушки и города на ней, и в августе 1987 года Николай Борисов стал его начальником. Там, по его словам, было полегче: прохладнее, чем в том же Термезе. Рядом протекала речушка, на которой иногда ловили рыбку солдаты. А еще росли сами по себе фисташковые деревья — фисташки собирали мешками.

Служа на КПП «Кушка», Николай Борисов принимал участие в обеспечении первого этапа вывода войск из северных районов Афганистана.

«Мы должны были осуществлять пропуск через границу воинских колонн, боевой техники с личным составом, документально оформлять пересечение границы. Приблизительно через нас прошло четыре полка», — навскидку предположил он.

Второй этап он застал в Термезе, куда вернулся в 1989 году. Через их КПП прошли еще 50 тысяч человек.

В Самарканд Николая Борисова отправили в октябре 1991 года — там создавали международный пункт пропуска в аэропорту, и его назначили начальником отделения пограничного контроля. А в декабре перестал существовать Советский Союз.

«Самарканд, конечно, очень красивый город, его любят, украшают, вылизывают. Все остановки резные, кругом орнаменты, розы — в общем, город-сад. Мавзолей Тамерлана, обсерватория Улугбека… У меня остались самые приятные воспоминания. Но меня там, как бы выразиться, забыли. Узбекистан сразу взял под свою юрисдикцию пограничные войска, как только признали его независимость. Когда я писал рапорты о переводе, мне отвечали: „Мы не переводим в Россию. Хочешь — служи в наших войсках. Не хочешь — увольняйся и дальше сам. Но если тебя вызовут, переведём“», — рассказал ветеран.

В отпуске он навестил родителей в Волгоградской области, а оттуда прямиком направился в Москву — просить о переводе. Ему пообещали новое место в Краснодарском крае, а потом внезапно пришел вызов в Новосибирск. Но Николаю Борисову было уже все равно куда — лишь бы на родину.

После Самарканда Новосибирск показался пограничнику серым и суровым, хотя был конец не самого холодного мая 1994 года.

«Чуть на слезу не пробило, когда самолёт садился. Смотрю: кругом берёзки, зелень. Но вышел из самолета — тут играет Шафутинский, там куча ларьков, шашлыки, народ, суета какая-то… В Средней Азии такого нет, там всё как-то спокойно, чинно. Бросались в глаза широкие улицы, серые дома, недостаток солнца и цветов», — вспомнил впечатления о Новосибирске 1990-х Николай Борисов.

Перевестись в Волгоградскую область не получалось: приходил отказ за отказом, как будто кто-то закрыл дверь. Зато в Новосибирске мужчина встретил свою супругу, у них родился сын Данил.

«Я почему-то всегда понимал и знал, что у меня будет сын. Но видите, как получилось: надо было много пройти и попасть в Новосибирск», — улыбнулся он.

До достижения предельного возраста по службе — 46 лет — Николай прослужил на КПП «Новосибирск — аэропорт» в Толмачево.

«А это был тот период, когда начали ездить за товаром челноки, в самолётах всё битком. Для меня дико было, конечно: в кабине проверяешь, и тут же эти мешки через нас перебрасывают, — посетовал он. — Ловили наркокурьеров-глотателей, мигрантов с переклеенными фотографиями в документах — тогда в Россию рвались индусы».

1 февраля 2006 года Николай Борисов стал первым начальником только что созданного КПП «Новосибирск», международного пункта пропуска. А в 2007 году уволился. Следующим этапом стала работа в кинологическим отделе Новосибирской таможни.

«Собачка у меня была рабочая, натренированная на наркотики, Альфа — белый лабрадор. А дома жили еще кокер-спаниель и азиатская овчарка. Но потом они как-то друг за другом ушли, потому что были в одном возрасте, и что-то я пока не готов заводить. Тяжело это всё-таки», — сокрушается Николай.

Еще почти 13 лет до пенсии он проработал начальником отдела транспортной безопасности Федерального агентства железнодорожного транспорта. А теперь посвящает время дому и саду: выхоженная им яблонька дает крупные и сладкие яблоки. Но все равно не такие, как на острове Измаил.

В 2021 году НГС показывал, как в Новосибирске отмечают День пограничника.