Изгнанные из дома. Новосибирские дворы заполонили старые игрушки: почему у горожан они вызывают не умиление, а отторжение

Это весной в редакцию НГС сразу несколько новосибирцев прислали фотографии дворов, украшенных мягкими игрушками. Но слов восхищения или благодарности авторы снимков «ландшафтным дизайнерам» не высказали — максимум поиронизировали. Журналистка НГС задумалась о том, почему все эти плюшевые зайцы в кустах вызывают такое раздражение у прохожих. Публикуем ее рассуждения от первого лица.

В некоторых дворах Новосибирска можно встретить сомнительной красоты дизайнерские решения: в зарослях кустов сирени и среди жидких тюльпановых клумб притаились (а чаще — оттаяли) чьи-то бывшие лучшие друзья детства: плюшевые мишки, тигры и куклы. Появляются эти памятники ушедшему детству обычно в старых дворах, где и без игрушек полно артефактов минувших времен.

Но что чувствуют посторонние, взглянув на дворы, украшенные чужими мягкими игрушками? Недавно мы спросили об этом читателей и услышали такие мнения: «крипово», «безвкусица», «от них вонь и мошки», «место мягких игрушек в доме». В общем, неэстетично, негигиенично, глаз не радуют.

Справедливо, от высокой культуры (вроде общепризнанных произведений искусства) такие садики максимально далеки, хотя, на мой наивный и непритязательный вкус, есть в них что-то трогательное. Характер, что ли.

И, как мне кажется, причина людского раздражения, если копнуть, кроется в той же самой жалости, которая не позволила владельцу отнести свою вещь на помойку. Все мы родом из детства, многие выросли на стихотворении Агнии Барто:

Зайку бросила хозяйка —
Под дождем остался зайка.
Со скамейки слезть не мог,
Весь до ниточки промок.

Наверное, в мире очень мало таких людей, которые не играли в игрушки в детстве. И немало тех, кто любит игрушки и во взрослом возрасте, иначе бы не продавались за бешеные деньги все эти лабубу, коллекционные куклы и модельки всего, чего только можно.

Человечеству в целом свойственно придавать значение вещам. В противном случае не было бы таких явлений, как анимизм (одушевление неодушевленного), тотемизм (вера в связь своего рода с неким тотемом, иногда неживым) и фетишизм (имею в виду архаичную форму верований). Поэтому выбрасывание на помойку плюшевого зверька или куклы, когда-то столь любимой какой-то юной душой, выглядит святотатством и кощунством. А водворение их в палисадник (как в некий лимб между миром квартиры и вотчиной крыс) может быть способом задержать детство еще ненадолго.

И все-таки, если игрушки еще неплохо сохранились, лучше почистить их, произвести мелкий ремонт и поискать им новых хозяев: благо их принимают благотворительные проекты, некоторые комиссионки, продавцы блошиных рынков, есть спрос и на популярных сайтах объявлений. А те, которые уже и не продашь, и не подаришь, остается только выбросить — едва ли они кому-то доставят эстетическое удовольствие на улице. Потому что любое благоустройство и прочее украшательство на улице так или иначе делается с оглядкой на других. Тем более, что двор — это общедомовая территория, и считаться стоит хотя бы с мнением соседей.

В 2025 году НГС рассказывал про инициативу жителя Новосибирска, превратившего часть улицы в сад со скульптурами.