«Главное — не допустить стагфляции». Но 70% россиян уже экономят на еде, пока чиновники «охлаждают» экономику

Эпоха безудержного потребления в России, похоже, осталась позади. Согласно свежим данным, почти 70% россиян вынуждены целенаправленно затягивать пояса, сокращая расходы на самые обыденные вещи. В то время как чиновники «охлаждают» экономику, обычные граждане вынуждены платить за эту «нормализацию» реальным сокращением своего уровня жизни.

Вот лишь некоторые цифры:

Каждый третий россиянин сократил расходы на развлечения и путешествия. Мечты об отпуске или походах в кино теперь доступны немногим.

Более половины населения отказались от визитов в кафе и рестораны. Уличный кофе, когда-то ставший символом «нормальной жизни», теперь тоже под ударом: 28% россиян признались, что отказались от этой привычки.

Каждый пятый пересмотрел расходы на связь — что, впрочем, на фоне других ограничений кажется мелочью.

Но самое тревожное — это падение продаж основных продуктов питания в натуральном выражении. В сентябре–октябре зафиксировали снижение в среднем на 5% по сравнению с прошлым годом. В частности, молоко, рис, гречка и свинина просели на 8–10%. Это не просто снижение аппетита к изыскам, это удар по базовому потребительскому спросу.

Парадоксально, но факт: несмотря на реальное сокращение потребления, реальные располагаемые доходы населения во втором квартале 2025 года выросли на 7%. Среднедушевые доходы приблизились к 54 тысячам рублей, а уровень бедности опустился до исторических минимумов в 8%. Деньги у людей есть, но они предпочитают их не тратить.

Независимый пиар-консультант Денис Голдман говорит MSK1.RU, что россияне стали «более рациональными». Но за этой «рациональностью» кроется страх. Страх перед завтрашним днем, перед резким ростом цен, перед потерей работы.

«Цель жесткой денежно-кредитной политики Центробанка: охладить спрос, чтобы вернуть инфляцию к целевым 4%», — констатирует Голдман. И эта «цель» достигается ценой нашего благосостояния. Розничный товарооборот вырос всего на 2,2%, что в четыре раза меньше прошлогоднего темпа. «Управляемое торможение» экономики, как называет это консультант, для обычного человека выглядит как стагнация и упадок.

Назвав предыдущие годы «перегретыми» с ростом потребительских расходов до 18–19%, эксперты видят в нынешнем замедлении не кризис, а «нормализацию». Но кто определил, что «нормально» — это когда каждый второй не может позволить себе поход в кафе, а каждый третий отказывается от отпуска?

Главный вызов, по мнению Голдмана, — не допустить стагфляции, когда экономика стоит, а цены растут. Центробанк прогнозирует возвращение инфляции к 4% только в 2026 году, но для этого потребуются «жесткие денежно-кредитные условия дольше, чем планировалось». Средняя ключевая ставка на 2026 год ожидается на уровне 13–15%. Это означает, что эра дорогого кредитования и дорогих денег, похоже, затянется. Высокая ключевая ставка создает риски для инвестиционной активности, но, как говорит Голдман, «хотя бы дает шанс избежать более серьезных проблем в будущем».

Ситуация, когда цены растут быстрее доходов, приводит к тому, что россияне активно отказываются от так называемых «эластичных» товаров. То есть тех, на которые спрос уменьшается с ростом цены, объясняет профессор Леонид Холод, бывший замминистра сельского хозяйства и продовольствия России.

«Если массовый закон эластичности спроса начинает работать как раз в большом масштабе, то это значит опережающий рост цен, — подчеркивает экономист. — Это прямой сигнал о том, что цены растут быстрее, чем люди могут себе позволить, и они начинают экономить».

По словам Холода, ретейлеры прекрасно видят сокращение объемов. Они пытаются маневрировать торговой наценкой, сдерживая давление цен «снизу». Ведь инфляция издержек преследует не только производителей и оптовиков, но и саму торговлю.

«В пределах возможности они цены будут либо держать, либо повышать медленнее», — прогнозирует профессор Холод.

Если при этом не работает так называемый «экспортный клапан», то мы увидим «абсолютное снижение производства», уверен эксперт. Холод приводит примеры, как этот закон уже работает. Люди переходят с дорогих на дешевые альтернативы. Спрос на говядину и баранину давно упал. Люди переключились на более дешевые виды мяса. Но и этот тренд не бесконечен.

«Спрос падает на курятину, а с курятины — на яйца, а потом начинается потребление уже белков неживотного, растительного происхождения, что очень плохо для качества питания», — отмечает экономист.

Возникает резонный вопрос: а что же рыба? Неужели она может стать спасением, как белок, который «ценный, усваиваемый, витаминный, полезный, бесхолестеринный»?

«Если бы рыба была дешевле, да, она может принимать на себя [ценовой] удар. Россияне бы с удовольствием перешли бы с мяса на рыбу, — отвечает Холод, но есть одно но: рыба стала не дешевле, а зачастую и дороже мяса. — Вот окунь стоит 650 рублей, хек, минтай стоит тоже очень дорого. Даже рыба путассу, которая была кормовой, стоит дороже курицы».

Можно было бы, скажем, развивать аквакультуру, как в Китае, где около 50% общего рыбного стола занимает искусственно выращенная рыба (в России — не более 10%). Но для этого, говорит Холод, нужно фактически создавать целую отрасль, по масштабам сопоставимую с животноводством.