«Кроме жадности ничем не объяснить»: почему в России не повышают зарплаты и как это исправить — разбираемся с экспертом

На фоне кадрового голода и формального роста статистики по доходам российский бизнес упорно сопротивляется реальному повышению зарплат. Компании годами замораживают оклады, объясняя это рисками инфляции и ненадежностью персонала. Но эта стратегия экономии на самом дорогом ресурсе — людях — оказывается порочным кругом: падает мотивация, растет текучка, слабеет потребительский спрос, а вместе с ним и вся экономика. Почему работодатели предпочитают терять специалистов вместо повышения зарплат и чем это грозит стране — в материале НГС.

Казалось бы, логика проста: нехватка кадров должна разогревать рынок труда и подталкивать зарплаты вверх. Номинально так и происходит, статистика фиксирует рост, но реальность сложнее. Многие компании, особенно вне высокомаржинальных секторов вроде IT или логистики, упорно держат ставки на минимально допустимом уровне или повышают их чисто символически, едва покрывая инфляцию. И это не просто жадность.

Работодатели часто видят в фонде оплаты труда (ФОТ) лишь тяжелую статью расходов, а не инвестицию в будущее. Жива иллюзия, что, если повысить зарплату, сотрудник быстро «насытится» и либо потребует еще, либо уйдет к конкуренту, сделав вложения бессмысленными.

Существует и юридическая инерция: несмотря на требование Трудового кодекса об индексации зарплат (статья 134), лишь малая часть компаний делает это добровольно и системно. Часто проще поддерживать прибыль за счет заморозки ФОТа, чем искать резервы в оптимизации процессов или выходе на новые рынки. Эта стратегия «экономии на своем» создает иллюзию стабильности в краткосрочной перспективе, но закладывает мину замедленного действия.

«Про бизнес и зарплаты прекрасно описано у Карла Маркса: он называл это „конфликтом между трудом и капиталом“. С точки зрения макроэкономики, в принципе, одна и та же сумма в ВВП раскладывается либо в виде доходов домохозяйств, либо в виде прибыли бизнеса, — объяснил НГС доцент кафедры финансового рынка и финансовых институтов НГУЭУ Эдуард Коложвари. — Деньги домохозяйств будут возвращаться в экономический оборот в виде оплаты покупок продуктов питания, счетов ЖКХ или гашения задолженности банкам. А бизнес потратит их на инвестиции: купит оборудование, стройматериалы. И то, и другое полезно для экономики, поэтому особенно не регулируется государством».

Работнику, по словам экономиста, хочется получать больше, а бизнесу хочется платить меньше. Рынок в свою очередь должен определить равновесную ставку оплаты.

Последствия политики сдерживания доходов катастрофичны и многослойны. На микроуровне бизнес получает демотивированный персонал. Исследования показывают, что все больше россиян, особенно после пандемии, не готовы работать интенсивнее даже за повышенную оплату — они воспринимают возможную прибавку лишь как запоздалое восстановление справедливости за уже отработанное, а не как стимул. Физическое истощение и ценность досуга выходят на первый план. Результат — высокая текучка, падение качества продукции и услуг, потери на адаптации новых сотрудников.

На макроуровне главный удар приходится по потребительскому спросу, который в России формирует львиную долю ВВП. Если у людей нет растущих доходов, они не могут больше тратить. Это душит малый и средний бизнес, особенно в регионах, где разрыв в зарплатах между отраслями и городами особенно ощутим. Экономика начинает задыхаться без внутреннего «двигателя» спроса.

Сдерживание зарплат усугубляет и социальные проблемы: углубляется гендерный разрыв в оплате труда, растет социальное напряжение из-за ощущения несправедливости, ускоряется «утечка мозгов» за рубеж в поисках достойной оценки навыков. Парадоксально, но бизнес, экономя на зарплатах, фактически сам подрывает рынок сбыта для своих же товаров и услуг.

«Сдерживание затрат сейчас полезно для сдерживания инфляции. Но вредно для развития домохозяйств и территорий — учащаются случаи трудовой и прочей миграции. При сдерживании не рекрутируются лучшие кадры, замедляется развитие бизнеса, да и территории в целом. Кроме жадности ничем это не объясняется», — отмечает Эдуард Коложвари.

Специалист при этом указал, что сейчас в России дефицит рабочих специальностей, поэтому зарплаты в этих сферах выше, чем, например, у инженерно-технических работников и административно-управленческого персонала.

Разорвать этот порочный круг возможно, но это требует смены парадигмы. Зарплата — это не издержки, а инвестиция в человеческий капитал, ключевой ресурс любой компании. Вместо редких, болезненных и воспринимаемых как долг прибавок нужны системы гибкой мотивации. Это включает не только оклад, но и корпоративные пенсионные программы, качественное ДМС, оплату обучения и развития, спортивные абонементы и так далее — спрос на такие комплексные предложения растет.

Важна также прозрачная привязка оплаты к реальному вкладу и производительности. Речь не только о выручке, но и о вкладе в снижение издержек, оптимизацию процессов, улучшение клиентского опыта. Когда сотрудники видят прямую связь между своими усилиями, результатами компании и своим доходом, мотивация меняется качественно.

Необходимо и государственное участие: борьба с «серыми» зарплатами через налоговые стимулы для «белых» схем, программы софинансирования зарплат в критически важных для развития страны отраслях (IT, инженерия, медицина), гарантированная индексация МРОТ с опережением инфляции, чтобы задавать нижнюю здоровую планку для рынка.

«Когда бизнес не сможет заместить критически важные вакансии, фирма попадет под угрозу срыва деятельности. Тогда как миленькие повысят зарплаты», — подчеркнул Эдуард Коложвари.

В Госдуме при этом уже заявили о необходимости повысить минимальный размер оплаты труда россиян в три раза. Возможно ли это и что о предложении думают эксперты — читайте в нашем материале.