«Лечится такая болезнь очень долго и трудно»: что такое стагфляция и почему ее считают ловушкой для государства

Цены растут, зарплаты за ними не успевают, а экономика топчется на месте. Это не обычная инфляция и не классический кризис, это стагфляция — опасный коктейль из застоя и дороговизны, который бьет по карману и бизнесу. Как она возникает и чем грозит — в материале НГС.

Представьте, что экономика — это двигатель автомобиля. В норме он либо разгоняется (рост ВВП, низкая безработица), либо замедляется (кризис, падение спроса). Но при стагфляции мотор начинает перегреваться, а машина — буксовать.

Например, из-за резкого подорожания нефти или санкционных ограничений на импорт дорожают топливо, материалы и технологии. Компании вынуждены сокращать производство, увольнять сотрудников и повышать цены, чтобы покрыть издержки. В результате люди теряют доходы, при этом тратят больше даже на базовые товары.

К этому добавляется «эффект страха»: ожидая дальнейшего роста цен, люди скупают товары впрок, а бизнес закладывает будущую инфляцию в свои планы. Это раскручивает спираль: цены растут уже не из-за дефицита, а из-за паники. Центробанки, пытаясь охладить инфляцию, повышают ключевую ставку, но это душит кредитование и инвестиции. В итоге экономика оказывается в ловушке: борьба с дороговизной усугубляет спад, а стимулы для роста разгоняют цены еще сильнее.

Яркий пример стагфляции — США 1973–1975 годов. После эмбарго ОПЕК цена барреля нефти выросла вчетверо, спровоцировав цепную реакцию: дорожает топливо — растут издержки производителей — компании увольняют сотрудников и повышают цены. Инфляция тогда достигла 12%, безработица — 9%, ВВП падал два года подряд. Правительство в такой ситуации впадает в ступор: повышение ставок для борьбы с инфляцией усугубит спад, а стимулы для роста разгонят цены еще сильнее. Эпоха дешевых кредитов и уверенности в завтрашнем дне в этот момент заканчивается.

«Подобное явление в России мы наблюдали в первой половине 1990-х годов, когда началось переформатирование экономического строя: разрушались целые отрасли народного хозяйства, население испытывало трудности с работой, проблемы заливали печатанием новых денег. Лечится такая болезнь очень долго и трудно, но сейчас экономика страны достаточно крепка и сбалансирована», — объяснил НГС доцент кафедры финансового рынка и финансовых институтов НГУЭУ Эдуард Коложвари.

Стагфляция бьет по всем фронтам. Во-первых, сокращаются реальные доходы: цены на продукты, ЖКХ и лекарства растут быстрее, чем зарплаты и пенсии. Люди начинают экономить на всем, кроме самого необходимого, что обрушивает спрос в сфере услуг, туризме, образовании.

Во-вторых, растет безработица. Предприятия, особенно зависящие от импорта или кредитов, закрываются или сокращают штат. Наконец, парализуются инвестиции — высокие ставки и неопределенность заставляют бизнес откладывать долгосрочные проекты.

Государство тоже попадает в ловушку: налоги сокращаются из-за стагнации, а расходы растут — на поддержку безработных, дотации предприятиям, индексацию социальных выплат. Если власти пытаются закрыть дыру в бюджете за счет печатания денег, инфляция ускоряется. Если затягивают пояса — увеличивается социальное напряжение.

По словам Эдуарда Коложвари, сейчас некоторые аналитические дома указывают на рост риска стагфляции в мире и, в частности, в России. Экономист отметил, что с начала 2025 года экономика страны стала замедляться, в некоторых отраслях наметились признаки стагнации.

«Рост ВВП начали корректировать вниз, с 2,4 до 1,8-1,5%. Инфляция составляет около 10% и не побеждена. Но мы видим исторически самые низкие значения безработицы — 2,4%», — отметил он.

Универсальных рецептов нет. Жесткий контроль цен, как в Венесуэле или СССР, приводит к дефициту и черному рынку. Слишком активная поддержка бизнеса деньгами — к гиперинфляции. Поэтому власти обычно ищут баланс. Точечно регулируют цены на критически важные товары (лекарства, хлеб), но не душат рынок. Стимулируют отрасли, которые могут быстро нарастить предложение (сельское хозяйство, IT). Снижают зависимость от импорта через локализацию цепочек.

Важнее всего — не дать экономике погрузиться в панику. Когда люди и бизнес верят, что кризис временный, а власти действуют прозрачно, стагфляцию легче взять под контроль. Но если доверие потеряно, даже правильные меры могут не сработать. Как показывает опыт, стагфляция — это не только экономический, но и психологический кризис. И выход из него начинается с понимания, что прежние правила игры больше не действуют.

«Можно положиться на рынок: спрос и предложение постепенно придут в соответствие. Люди будут меньше покупать, цены должны снизиться. Ждать этого можно несколько лет. Кроме того, следует ограничить выпуск новых денег. Если зажать всех жесткой денежно-кредитной политикой, покупать будет не на что — придавливается и так слабый экономический рост», — объяснил Эдуард Коложвари.

Экономист добавил, что, в случае стагфляции государству следует стимулировать предприятия развивать производства и создавать новые рабочие места.

Кроме стагфляции существует также шринкфляция — мы подробно рассказывали, в чём её особенности и как она влияет на экономику.