«Враг Госконцерта номер один»: как деньги поссорили Магомаева с властью

Муслим Магомаев благодаря одному своему голосу мог быть беззаботным миллионером и гулять по улицам Парижа. Вместо этого он предпочел остаться в СССР и жил, по меркам популярных артистов, достаточно скромно. Деньги за выступления несли ему пакетами, но сам он, казалось, не превращал заработок в самоцель. На что он тратил гонорары и какое наследство оставил после себя?

Исполнительский успех Муслима Магомаева был очень стремительным. Начав петь в 15 лет в бакинском Доме культуры моряков, в 20 он победил на международном песенном конкурсе, а уже в следующем году выступал на сцене Кремля. Дальше — больше: всесоюзная слава, гастроли, стажировки в зарубежных театрах. В парижском зале «Олимпия» ему даже предлагали годовой контракт. Но тут в дело вмешался Минкульт: ведомство запретило Магомаеву принимать предложение, потому что он был постоянным участником правительственных концертов.

Впрочем, Магомаев никогда особенно не мечтал уехать из Советского Союза.

— Я люблю свою родину и своих родителей, — признавался артист. — Да и я бы не смог там жить, я другой человек. Не могу видеть эту расчетливость, разговоры только о деньгах и, простите, немного умственную ограниченность.

Магомаева и в СССР неплохо кормили и буквально носили на руках.

— В Москве было, мы с Силантьевым (Юрий Силантьев — советский дирижер, скрипач, композитор. — Прим. ред.) сели в машину, и ее окружили ребята здоровые, четверо, и говорят: «Давайте поднимем машину». Силантьев с ребенком, с женой — ему стало плохо бедному, — рассказывал Магомаев в одном из интервью.

Да и на концертах Муслиму Магомаеву позволяли немного больше, чем остальным артистам. На «Огоньках» ему разрешали петь одну песню на иностранном языке, какую ему захочется, но только потом — обязательно две на русском. А когда он однажды явился на съемки «не по форме», у режиссеров руки не поднялись вырезать его из эфира.

— На телевидении был очень строгий ценз на одежду, на внешний вид. И какая-то из «Песен года» была. Я захлопнул дверь в доме, закрыв там ключ. И вот в клетчатом пиджаке я появился, потому что мне не в чем больше было появляться. Смокинг был заперт в доме, говорю, хотите вырезайте, хотите нет, — рассказывал Магомаев в интервью Леониду Парфенову. — И как-то через некоторое время я встретился со своими тетей и дядей, и тетя мне говорит: «Ты знаешь, что в городе говорят? Вот Магомаев — законодатель моды, взял и вышел в клетчатом пиджаке вместо смокинга».

Вместе с сумасшедшей популярностью к Магомаеву могли прийти и сумасшедшие деньги. Но Госконцерт регулировал доходы артистов — они не получали за выступление больше 300 рублей.

— Нельзя было много зарабатывать, — говорил Магомаев.

Несмотря на то что зарабатывать много в СССР было нельзя, Магомаев обеспечил себе роскошную квартиру в престижном районе столицы, резиденцию в Подмосковье с пятью спальнями и бассейном и две шикарные квартиры в Баку. Но сам артист богатством не кичился. Единственная драгоценность, которую он носил постоянно, — золотой перстень с бриллиантами, подарок иранского шаха.

— Когда был в Баку, шахиня меня услышала и пригласила в гости на их годовщину коронации, и я там был в числе приглашенных во дворце у шаха. Естественно, как полагается приличному гостю, певцу, попел, — рассказывал Магомаев. — Пожалуй, тогда я стал врагом Госконцерта номер один. Потому что, сопровождая меня в поездку, они написали целую бумагу: если я во дворце у шаха получу столько, сколько я должен отдать Госконцерту. Я посмотрел, говорю: вы что, с ума сошли? Неужели вы думаете, что в день коронации шах мне будет давать деньги за то, что я еще и спел?

После выступления Магомаева на мероприятии к нему подошла шахиня и попросила выступить на иранском телевидении, чтобы его услышал весь народ. Артист согласился.

— На следующий день я выступил на иранском телевидении, и мне вручили пакет денег. Сколько там было, я не считал, потому что я сразу же отдал. Я говорю: вы знаете, у восточных людей, когда приглашают в гости, денег не берут. Считайте, что это мой подарок шахине и шаху. Настаивать не стали, — рассказывал Магомаев. — А я потом послу говорю: у меня просьба, сообщите, пожалуйста, и в наше посольство, и в Госконцерт, что я денег не взял. После этого всё — у меня была большая ссора с тогдашним руководством Госконцерта: как это я не взял денег?

Отказался он гонорара и тогда, когда Юрий Энтин пригласил его исполнять песни в «Бременских музыкантах» (0+). Магомаев спел «Луч солнца золотого» за Трубадура, «Я гениальный сыщик» — за Сыщика и «Разбойники с большой дороги» — за Атаманшу.

— И потом отказался от весьма значительного гонорара, сказав, что это была «не работа, а наслаждение» и «это я вам должен, а не вы мне», — рассказывал Юрий Энтин. — Буквально через несколько дней ему исполнялось 30 лет, и он пригласил всех нас отпраздновать в гостиницу «Россия».

По словам знакомых Магомаева, самоцелью деньги для него не были — они нужны были ему, чтобы радовать себя, своих близких и друзей.

— Могла случиться ситуация, когда в трех-четырех ресторанах Москвы в один и тот же вечер были накрыты столы на его имя, а он при этом не появлялся ни в одном из этих мест. Там собирались друзья. Ждали, пили, ели за его счет и пили за его здоровье, конечно, — рассказывал журналист Михаил Гусман.

Сам же Магомаев признавался: они с женой, оперной певицей Тамарой Синявской, небогатые.

— Живем скромно. Но думаю, что нам хватит до конца нашей жизни, — отмечал артист.

Муслим Магомаев и не подозревал, какая битва развернется за его скромное наследство, когда он уйдет. Пока страна хоронила любимого артиста, на свет проявились два человека, называвшие себя его внебрачными детьми.

Одним из них был Даниэль Фиготин, уверявший: он — внебрачный сын Магомаева от режиссера эстрадных номеров Милы Каревой, с которой артист жил в 1960-х. Карева и сама до этого предъявляла бывшему возлюбленному как бы общего сына, но тот отказался признавать родство.

— Я с этой женщиной жил в гражданском браке, но не 16 лет, как она утверждает, а всего 6, — уверял Магомаев. — Мы расстались и сохраняли нормальные отношения. А сейчас… Наверное, она была не в себе и искала сенсации.

После такого ответа Карева ушла в тень, но Фиготин вновь объявился спустя три месяца после смерти Магомаева. Да не с пустыми руками — он подал иск на наследство. То дело закончилось быстро. Как только суд попросил у Фиготина документы о родстве, тот испарился и больше не отсвечивал.

Но в 2017 году появилась еще одна женщина — Ирина Короткова из Смоленской области, которая уверяла: после одной ночи с Магомаевым в гостинице у нее родилась дочь.

Чтобы доказать родство с артистом, женщина с дочерью пришла на телевидение. Там провели анализ ДНК, и он показал: ни о каких родственных связях золотого голоса СССР с этой девушкой речи быть не может.