8 декабря воскресенье
СЕЙЧАС -1°С

«Первая неделя — вообще жить неохота»: сибирячка пережила страшную операцию, но решилась на детей

История девушки из Новосибирска, которой пересадили чужой орган, — она родила, несмотря на запреты

Поделиться

Алёне Чуприной снова приходится часто навещать врачей — но сейчас повод для визитов в Новосибирскую областную больницу добрый: она беременна во второй раз. Пока Алёна беседует с врачом, её первый сын, трёхлетний Артём, выглядывает из кабинета в коридор — невыносимо скучно целых 15 минут слушать разговоры взрослых, когда в окне холла больницы видно столько автобусов и машин всех цветов.

Наконец его мама заканчивает очередной обход медиков — и можно идти на улицу, ждать папу, который отвезёт в аквапарк. Внешне это вполне обычная молодая семья, у которой, кажется, нет никаких проблем. Сама Алёна Чуприна — стильно одетая, работающая мастером маникюра девушка — похожа на красивую героиню «Инстаграма». И сначала она кажется даже немного высокомерной. Но позже становится ясно, что она просто не очень любит вспоминать историю с пересадкой печени, но согласилась из-за уговоров областной больницы — в честь 30-летия со дня первой трансплантации органа (почки) в Новосибирске. 

У Алёны эта история началась ещё 10 лет назад — тогда ей было шестнадцать. Девушку начала беспокоить боль в животе — было очевидно, что у неё что-то не так с печенью, но врачи долго не могли понять, что точно происходит с пациенткой.

«Мы ездили по всем врачам, и точного диагноза мне не могли поставить — из-за чего вообще пошла эта угроза печени. Она вообще никак не давала о себе знать, абсолютно, просто что анализы плохие, отёчность маленечко, жёлтый цвет чуть-чуть глаз. А так… Оказалось, последняя стадия уже была (генетического заболевания Вильсона-Коновалова, возникающего из-за нарушения метаболизма меди в организме. — Прим. ред.).

Я, если честно, сначала не придавала большого значения. Возраст был не такой, как сейчас, чтобы уже понимать всю серьёзность. Я понимала просто, что ещё предстоит сделать много усилий. 

И без трансплантации [печени] уже не обойтись. Заболевание можно также поддерживать и лекарствами, но так как уже всё было запущено, начали быстро искать донора», — вспоминает собеседница НГС.

Об этой болезни сибирячка говорит уже с долей фатализма — всё равно операции с пересадкой было не избежать, а не запустить болезнь было невозможно. «Если бы что-то было в наших руках», — задумчиво говорит она, не отрывая взгляда от детской площадки, где со скоростью самолёта носится Артём.

...Весь 11-й класс, пока одноклассники готовились к учёбе в вузах и ходили на первые свидания, она провела в больницах — от консилиума к консилиуму, бесконечные обследования и наблюдения.

Болезнь дала о себе знать, когда Алёне было всего 16. Операцию же сделали ей в возрасте 18 лет

Болезнь дала о себе знать, когда Алёне было всего 16. Операцию же сделали ей в возрасте 18 лет

«Тогда, когда все [сверстники] гуляли, я лежала в больнице, была, скажем, нехорошего вида. При этом всё началось резко — до этого и со мной так же гуляли, дружили, общались. Меня резко подкосило. А я хотела поступать на "муниципальное и государственное управление"», — добавляет она.

В итоге донором для Алёны стала её мама — это даже никого особо не удивило, так сильно они с матерью были похожи, что характерами, что внешне. Сейчас уже и в Новосибирске делают трансплантацию печени, а тогда мать и дочь уехали в московскую больницу.

День 10-часовой операции — 24 августа 2010 года — Алёна помнит наизусть и называет дату не задумываясь. Тогда ей было 18. 

«Да, этот день я помню очень хорошо. Но что рассказать? О болях безумных? Перед операцией ничего особо не болело, шибко не давала о себе знать печень, а уже после операции, конечно, очень сильно. 

Невыносимые были боли как у мамы, так и у меня. Первая неделя — вообще жить неохота — всё болит. Будто как заново человек рождается — и заново учится ходить, кушать», — рассказывает сибирячка.

Сначала они лежали в палате вместе — мать выписали раньше, где-то через месяц, а Алёну — через три. Хорошая новость была в том, что печень прижилась, а болезнь Вильсона-Коновалова была побеждена, хотя всю жизнь теперь им нужно принимать специальные препараты.

«Самое страшное было бы — это отторжение печени. И тогда пришлось всё бы заново проходить. Но мне кажется, что я на это уже не пошла бы, зная все нюансы, все эти боли. Конечно, мне повезло, что мама подошла, хотя я и так точно знала, что она подойдёт. И на её месте я бы сделала то же самое. Мне вообще повезло, что у нас такая семья…

(М.М.: Как думаете, трансплантация на вас сильно повлияла?) Конечно, это странные и ощущения, и ситуация в целом. Многие говорят, что [если орган не от родного человека] — будто чужой человек вселяется. Но правда, мы настолько похожи — как говорят, кровиночка родная, — что мой орган, что мамин», — рассуждает девушка.

Артём был очень долгожданным ребёнком для молодой пары — ради него они выдержали новые испытания здоровья

Артём был очень долгожданным ребёнком для молодой пары — ради него они выдержали новые испытания здоровья

После этого жизнь постепенно вошла в будничный режим — разумеется, врачи и дальше следили за показателями пациенток, но сибирячкам уже не приходилось неделями жить в больницах. Спустя 4 года после трансплантации Алёна вышла замуж за любимого мужчину.

«Я не говорила ему сразу [о трансплантации], просто у нас довольно большие шрамы — ему стало интересно, и я его во всё это посвятила. Шрамом не то чтобы горжусь, просто мне кажется, что он меня не портит. Видимо, постарались [врачи] моё тело не испортить. Девочки даже в больнице говорили: "Какой у тебя красивый шрам!"», — смеётся она.

Пара сильно хотела детей — по словам Алёны, она была уверена, что с беременностью всё получится. Хотя опыта у новосибирских врачей, как вести беременность и принимать роды у такой пациентки, ещё не было — до Чуприной всех рожениц отправляли в Москву.

Как объяснила врач-хирург отделения трансплантации органов Новосибирской областной больницы Елена Щёкина, женщинам, пережившим пересадку органа, необходимо планировать беременность заранее и до зачатия консультироваться с медиками.

«Мы оцениваем в том числе, как орган сейчас функционирует, можем ли мы рассчитывать на удовлетворительную функцию этого органа в течение всей беременности и после родов», — рассказала врач.

Она признала, что случается и незапланированная беременность, но медики могут порекомендовать и прервать её — есть большие риски для развития плода, в том числе из-за дозировок препаратов, которые пожизненно принимает человек с трансплантированным органом.

Новосибирские врачи начали вести беременность с 2014 года, когда родился Артём 

Новосибирские врачи начали вести беременность с 2014 года, когда родился Артём 

С 2014 года — начав с Алёны Чуприной — новосибирские врачи сами ведут беременность таких пациенток. С тех пор рожениц с трансплантированными органами — печенью и почками — всего было пять. По словам заведующей акушерско-гинекологическим отделением поликлиники ГНОКБ Олеси Науменко, врачи готовы вести беременность и женщин с трансплантированным сердцем. Главное — такие пациентки могут родить только с помощью кесарева сечения. У Алёны плановое кесарево было примерно на 37-й неделе.

«Основной риск — чтобы во время течения беременности не было отторжения трансплантата. Очень важно, чтобы во время беременности была минимальная лекарственная нагрузка — здесь надо соблюсти очень тонкую грань между самой низкой минимальной дозировкой иммуносупрессоров и в то же время сохранением функции трансплантата», — пояснила врач-гинеколог, добавив, что за такими беременными особо строгий контроль.

Алёна же говорит о родах со свойственной ей лёгкостью — помнит, как над ней склонилась настоящая толпа врачей, и трансплантологов, и гинекологов. Даже почувствовала себя объектом исследований в научной лаборатории.

«Я даже не знала, что я первая такая рожаю. Без разницы, первая — не первая, просто я хотела родить Артёма. И я такая счастливая была… Врачи не пугали, но предупреждали. Они просто понимали, что я хочу быть мамой. Не было такого: вот на кону твоя жизнь.

Конечно, я переживала, что он родится с плохим весом, потому что недоношенный, что он дышать не начнёт. Переживала, чтобы никак на нём не отразились препараты, которые я пожизненно принимаю», — описывает свои чувства Алёна Чуприна.

Она подчёркивает, что знала — всё будет хорошо, во многом благодаря супругу. Судя по тому, что сибирячка готовится уже ко вторым родам, она действительно не боится.

Читайте также:

«Анна в тумане»

Молодая скрипачка Анна Слепушкина, почти ослепшая из-за болезни, для серии материалов НГС «Особые люди» — музыкант рассказала, как играет, не видя нот.

Мы круглосуточно ждём от вас сообщения, фото и видео, связанные с городскими событиями и происшествиями, — присылайте их в любое время через WhatsApp, Viber и Telegram по номеру 8–923–157–00–00, на почту news@ngs.ru или через кнопку «Сообщи свою новость» на нашем сайте. Не забывайте указывать контактный телефон.

В нашем Instagram уже 45 тысяч подписчиков. Подпишитесь и вы на самые крутые кадры наших фотографов.


Мария Морсина
Фото Александра Ощепкова 

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК 0
  • СМЕХ 0
  • УДИВЛЕНИЕ 0
  • ГНЕВ 0
  • ПЕЧАЛЬ 0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
18 окт 2018 в 22:16

"Переживала, чтобы никак на нём не отразились препараты, которые я пожизненно принимаю», — описывает свои чувства Алёна Чуприна." - если бы действительно переживала о здоровье будущего ребенка и его жизни, и качестве его жизни, то не стала бы так рисковать. Не собой рисковать, а ребенком. Рисковать тем, что передастся ему ее генетическое заболевание печени, будет болеть, и возникнет такая же угроза смерти. Рисковать тем, что даже без передачи этой части генетики, возникнут серьезные осложнения для его здоровья от принимаемых ею жизненно необходимых для нее, но очень опасных для плода, лекарств. А жизнь мальчика только началась, и проявиться всё еще может, к сожалению.
Хоть зашвыряйте меня тапками, но это история не героизма, а эгоизма. Причем эгоизма вдвойне, потому что вторая беременность со всеми теми же рисками и для второго ребенка.

Стоодиннадцать
18 окт 2018 в 21:59

По-моему, это какое-то маниакальное желание родить любой ценой. Пока врачи носились с этой женщиной и её прихотями, помощь требовалась массе больных-не-по-своей-воле людей, и кому-то её, возможно, оказать не успели (врачи же были заняты).
К тому же заболевание это генетическое, то есть наследственное. Зачем подвергать такому риску себя и детей, которые наверняка унаследуют патологию? Не понимаю я этой тяги к продолжению рода во что бы то ни стало, даже ценой чьих-то жизней.

Саша
18 окт 2018 в 20:51

Очень рада за девушку. Всегда поражалась таким историям, они как-будто про какую-то параллельную вселенную. Рожают вопреки плохому здоровью, а ты сидишь здоровая и одинокая и рожать не от кого. Писать про зажрались женщины, завышенные требования просьба не писать. Нынче мужчина, желающий семью и детей ,дефицит.