8 августа суббота
СЕЙЧАС +22°С

«Художественное порно»: способы размножения (фоторепортаж)

Сотни новосибирцев теснились и терпеливо ждали доступа к свободным женским грудям и другим органам на выставке современного искусства

Поделиться

Маленькая частная галерея SoMA (Space of Modern Art), устроенная в минимально благоустроенном подвале жилого дома по адресу пр. Димитрова, 6 (во дворах возле перекрестка Димитрова с Вокзальной магистралью), никогда не знала такого успеха…

Маленькая частная галерея SoMA (Space of Modern Art), устроенная в минимально благоустроенном подвале жилого дома по адресу пр. Димитрова, 6 (во дворах возле перекрестка Димитрова с Вокзальной магистралью), никогда не знала такого успеха…

…Внутри было тесно, а всего за вечер пятницы на открытии побывало 200–250 человек, по оценке представителя галереи Филиппа Дершриера.

…Внутри было тесно, а всего за вечер пятницы на открытии побывало 200–250 человек, по оценке представителя галереи Филиппа Дершриера.

Публику встречали приклеенные к стенам скотчем размноженные на черно-белом принтере шедевры классической (в разном смысле слова — от классицизма до просто классиков) живописи: кустодиевские купчихи, гогеновские таитянки и прочие. Центром экспозиции была наскоро склеенная прямо перед открытием из множества листочков формата A4 рембрандтовская «Даная».

Публику встречали приклеенные к стенам скотчем размноженные на черно-белом принтере шедевры классической (в разном смысле слова — от классицизма до просто классиков) живописи: кустодиевские купчихи, гогеновские таитянки и прочие. Центром экспозиции была наскоро склеенная прямо перед открытием из множества листочков формата A4 рембрандтовская «Даная».

Публика не то чтобы высказывала разочарование, но интерес к экспонатам теряла как-то сразу. Сами художники и их старшие товарищи (на выставку пришла бóльшая часть людей, так или иначе вспоминающихся, когда речь заходит о современном искусстве в Новосибирске) с удовольствием раздавали комментарии о том, что теперь нетрудно убедиться, что искусство не может быть порнографией, и не стоит приходить в художественную институцию на поиски этой самой порнографии.

Публика не то чтобы высказывала разочарование, но интерес к экспонатам теряла как-то сразу. Сами художники и их старшие товарищи (на выставку пришла бóльшая часть людей, так или иначе вспоминающихся, когда речь заходит о современном искусстве в Новосибирске) с удовольствием раздавали комментарии о том, что теперь нетрудно убедиться, что искусство не может быть порнографией, и не стоит приходить в художественную институцию на поиски этой самой порнографии.

После этого художники расставили в круг стулья и слегка подискутировали о порнографии в искусстве, периодически ловко извлекая откуда-то уже собственные работы.

После этого художники расставили в круг стулья и слегка подискутировали о порнографии в искусстве, периодически ловко извлекая откуда-то уже собственные работы.

Хитом стали слепки грудей подруг художницы Маяны Насыбулловой, обретших ноги (как символ свободы хотя бы передвижения) под названием «Марш свободных сисек». «Снимать слепки разных частей тела я начала давно… Женская грудь в виде игрушки — это так мило и забавно», — объясняла автор…

Хитом стали слепки грудей подруг художницы Маяны Насыбулловой, обретших ноги (как символ свободы хотя бы передвижения) под названием «Марш свободных сисек». «Снимать слепки разных частей тела я начала давно… Женская грудь в виде игрушки — это так мило и забавно», — объясняла автор…

…в толпе кто-то шушукался насчет «о, а твоя грудь там есть?», а фотограф Евгений Иванов радостно резюмировал: «Она же видоизменяется со временем! Значит, это практически как посмертная маска».

…в толпе кто-то шушукался насчет «о, а твоя грудь там есть?», а фотограф Евгений Иванов радостно резюмировал: «Она же видоизменяется со временем! Значит, это практически как посмертная маска».

Впрочем, дискуссия оказалась еще одной оберткой, под которой было спрятано финальное открытие выставки — «для своих», как пояснила куратор Софья Емеленко.

Впрочем, дискуссия оказалась еще одной оберткой, под которой было спрятано финальное открытие выставки — «для своих», как пояснила куратор Софья Емеленко.

После окончания официального открытия в галерее быстро смонтировали собственно экспозицию из пары десятков работ молодых сибирских художников, совершенно разных и объединенных только так или иначе обыгрываемой сексуальной тематикой. «Данаю» сменило «Всевидящее око» Софьи Емеленко: крупный план женского полового органа, с глазным яблоком, любопытно таращащимся изнутри и, очевидно, подмигивающим магриттовскому «Фальшивому зеркалу».

После окончания официального открытия в галерее быстро смонтировали собственно экспозицию из пары десятков работ молодых сибирских художников, совершенно разных и объединенных только так или иначе обыгрываемой сексуальной тематикой. «Данаю» сменило «Всевидящее око» Софьи Емеленко: крупный план женского полового органа, с глазным яблоком, любопытно таращащимся изнутри и, очевидно, подмигивающим магриттовскому «Фальшивому зеркалу».

При всей своей забавности работы в некотором смысле оказались в положении анекдота, который три часа стеснялись рассказать, — то есть им следовало бы быть термоядерно мощными, чтобы соответствовать выстроенным вокруг них заграждениям. Ну а основной посыл выставки — также явно остроумный и своевременный (как бы печально ни выглядела его своевременность в 2015 году, но она очевидна — в федеральных новостях как раз промелькнула инициатива оградить детей от обнаженной натуры в греческих залах музеев) — слегка смазался позже. Во-первых, некоторой суетливостью последующего действа (как слегка принужденной и не слишком впечатляющей дискуссией, так и сортировкой посетителей). Во-вторых — тем, что, несмотря на растиражированность анонса выставки, практически никто из первого разлива посетителей не выглядел классическим простаком, которому и адресовано высказывание, — собралась обычная публика с околохудожественных мероприятий.

При всей своей забавности работы в некотором смысле оказались в положении анекдота, который три часа стеснялись рассказать, — то есть им следовало бы быть термоядерно мощными, чтобы соответствовать выстроенным вокруг них заграждениям. Ну а основной посыл выставки — также явно остроумный и своевременный (как бы печально ни выглядела его своевременность в 2015 году, но она очевидна — в федеральных новостях как раз промелькнула инициатива оградить детей от обнаженной натуры в греческих залах музеев) — слегка смазался позже. Во-первых, некоторой суетливостью последующего действа (как слегка принужденной и не слишком впечатляющей дискуссией, так и сортировкой посетителей). Во-вторых — тем, что, несмотря на растиражированность анонса выставки, практически никто из первого разлива посетителей не выглядел классическим простаком, которому и адресовано высказывание, — собралась обычная публика с околохудожественных мероприятий.

Сейчас выставка — в финальном монтаже, т.е. несколько десятков работ молодых сибирских художников, — доступна в SoMA желающим по предварительной договоренности и с экскурсоводом, который пересказывает предысторию. Вход условно-платный (каждый платит, сколько считает нужным).

Сейчас выставка — в финальном монтаже, т.е. несколько десятков работ молодых сибирских художников, — доступна в SoMA желающим по предварительной договоренности и с экскурсоводом, который пересказывает предысторию. Вход условно-платный (каждый платит, сколько считает нужным).

Сама же галерея с иронично-амбициозным названием (без одной буквы MoMA) существует в сыром подземелье проспекта Димитрова с сентября прошлого года, а с января начала более или менее активно проводить выставки, собрав вокруг себя круг из пары-тройки десятков молодых художников. По-хорошему, таких маленьких андеграундных галерей в большом городе или городе, воображающем себя большим, должна быть целая россыпь — в качестве питательной среды, из которой вырастает что-то более крупное. Но, формулируя задачи SoMA, Филипп Дершриер отмечает: «После того как закрылся «Сибирский центр современного искусства», мы, по сути дела, единственные в городе, кто пытается как-то продвигать современное искусство».

Сама же галерея с иронично-амбициозным названием (без одной буквы MoMA) существует в сыром подземелье проспекта Димитрова с сентября прошлого года, а с января начала более или менее активно проводить выставки, собрав вокруг себя круг из пары-тройки десятков молодых художников. По-хорошему, таких маленьких андеграундных галерей в большом городе или городе, воображающем себя большим, должна быть целая россыпь — в качестве питательной среды, из которой вырастает что-то более крупное. Но, формулируя задачи SoMA, Филипп Дершриер отмечает: «После того как закрылся «Сибирский центр современного искусства», мы, по сути дела, единственные в городе, кто пытается как-то продвигать современное искусство».

Елена Полякова
Фото Александра Ощепкова (1–8); фото Алексея Чистякова с vk.com/spaceofmodernart предоставлены организаторами (9–12)

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня. Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!